ИННА. Тридцать шестой грузинский. Тоже неплохо.
ЯН. Мужчина смотрит не глазами, а губами. Всегда обращай внимания на губы. По губам все можно понять. Если они начинают изгибаться, знаешь, так, слева вверх, а справа вниз или наоборот, все, верный признак: мужчина на женщину запал.
ИННА. Я наливаю?
ЯН. Спирту бы.
ИННА. У меня нет.
Ян подходит очень близко.
ЯН. Инна… Ты лучший анестезиолог. Нет, не так. На улице чудесная погода. Нет, не так. Что ты делаешь сегодня вечером? Опять не так. Короче, я тебя люблю.
ИННА. Сергей Ильич….
ЯН. Давай без Ильича, я что, такой старый?
Инна идет к двери.
ЯН. Ты куда?
ИННА. За спиртом. У Нины Дмитриевны возьму.
ЯН. Да не надо мне!
Инна уходит, Ян тоже, на ходу снимая с себя халат и швыряя его в угол.
«Наутилус Помпилиус», «Я хочу быть с тобой».
Ян за письменным столом что-то чертит. Напевает.
ЯН. Я хочу быть с тобой… Я хочу быть с тобой… Я так хочу быть с тобой, и я буду с тобой…
Шевеление в кресле, что стоит углу. Там спала Инна под пледом. Сейчас она отбрасывает плед, потягивается. Смотрит на Яна. Подпевает. Они поют вместе, повторяя одни и те же слова припева.
ИННА. Обожаю смотреть, как ты работаешь.
ЯН. А я обожаю смотреть, как ты спишь.
Ян подходит к Инне, берет ее на руки. Несет к двери.
ИННА. Знаешь, а я тебя люблю.
ЯН. Кто бы сомневался. Я тебя тоже люблю.
Скрываются за дверью.
Виктор Цой. «Перемен».
Ян выскакивает из комнаты.
ЯН. Ненавижу! Мне тридцать лет уже, вокруг черт знает что творится, все меняется, перестройка, черт бы ее побрал, люди находят новые возможности! А я так и буду сидеть в этой свой конторе на сто шестьдесят рублей? И ты спрашиваешь, в чем дело? Я в тупике, вот в чем дело! Я в тюрьме!
ИННА (
ЯН. Себя! За то, что живу не так, как хочу!
ИННА. А как ты хочешь?
ЯН. Я хочу хотя бы иметь право быть мрачным и молчать! Хотя бы пять минут в день. Но ты же глаз не сводишь, как надзиратель, сразу: в чем дело? Человеку надо помолчать и подумать, вот в чем дело! И все!
ИННА. Я скажу тебе, кого ты на самом деле ненавидишь. Ты ненавидишь моих родителей.
ЯН. Неправда!
ИННА. Ты ненавидишь даже ребенка, потому что он тебе мешает, ты с ним совсем не общаешься.
ЯН. Неправда!
ИННА. Меня ты тоже ненавидишь.
ЯН. Правда! Вот это — правда! Спасибо, догадалась! Я понять не могу, зачем я вообще… Мы с тобой абсолютно разные люди! С тобой поговорить не о чем, ты ничего не читаешь, тебе ничего неинтересно!
ИННА. Действительно. Работа, дом, готовка, сын, работа, готовка, сын, да еще тебе постирать, погладить. Почему бы ночью еще не почитать?
ЯН. Когда ты мне что гладила в последний раз?
ИННА. Объясни нормально, что тебя не устраивает? Ты меня не любишь?
ЯН. Я с ума сойду: женщине говорят — ненавижу, а она спрашивает: ты меня любишь? У тебя что в мозгах вообще?
ИННА. Если так, почему не уйдешь? Ждешь, когда я сама попрошу?
ЯН. А ты хочешь попросить? Чего же молчала? Да ради бога, мои мать с отцом только рады будут, если я вернусь!
ИННА. Валяй, счастья тебе в личной жизни! Успехов в работе! Ускорения и гласности!
ЯН. Тебе того же!
Уходит, хлопнув дверью. Слышится далекий женский голос.
ИННА. Нет, мам, все нормально.
Инна и Ян танцуют. Sade, «Is It a Crime».
ЯН. Сто лет не танцевал.
ИННА. Я тоже. А кто виноват?
ЯН. Я.
ИННА. Мы. Оба дураки.
Ян целует Инну.
ИННА. Люди вокруг.
ЯН. Плевать на них. Пусть завидуют. Ты у меня лучшая… Хотя на диете тебе посидеть надо бы.
ИННА. Это другое.
ЯН. Что другое?
ИННА. То самое. Вот здесь.
ЯН. Серьезно? Сколько?
ИННА. Семь недель.
Пауза.
Аборт можно сделать. Ты это хотел спросить?
ЯН. Нет. А можно?
ИННА. Ты не хочешь этого ребенка?
ЯН. Мы живем в квартире твоих родителей. Мы не кооператоры, курами-гриль не торгуем. И вообще, Боря сказал, что мог бы найти мне работу в Москве. Там сейчас начинают строить коттеджи богатые люди, архитекторы нарасхват. Я бы мог поехать один на какое-то время, но как я тебя оставлю с двумя детьми? То есть если второй будет.
ИННА. А подождать нельзя?
ЯН. Некогда ждать! Люди дела делают, поднимаются, а я на одном месте сижу пятый год! У меня там дерево за окном, я, честное слово, уже сучок присмотрел, чтобы повеситься!
ИННА. Хочешь — езжай. Я справлюсь.
ЯН. Ты прекрасно понимаешь, что я не поеду.
ИННА. А если я сделаю аборт — поедешь?
ЯН. Не в этом дело!
ИННА. А в чем? Хорошо. Я сделаю аборт.
ЯН. Если это твое решение.
ИННА. Я сделаю аборт. А ты уедешь в Москву. Завтра же.
