А дальше провал логики, только космос. Парение в невесомости бытия, тихом успокоении. Эйдан, улегшись рядом, положил Хелену себе на плечо, гладил её волосы, гладил лицо. Ей не хотелось иного – только так, так и до бесконечности. Она ощущала себя правильной и красивой, нужной, целой, очень спокойной, отдавшей всё, но наполненной до пределов.
Он утопил её в нежности – этот человек. И не воспринимался больше роботом никак, никогда.
Больше она эту тему в голове не поднимет – кто он. Она просто будет любить его, а он её. Долго, очень долго, вечность.
Именно так она погружалась в сон, лежа на чужом плече, в темной комнате без окон, с чуть приоткрытой в коридор дверью. Наверное, это было эгоистично – не думать о том, нужен ли финал «роботам», и есть ли у них от не свершившейся разрядки дискомфорт. Потому что комфорт был всюду – снаружи, внутри. И было море ласковости, когда знаешь – тебя любят.
Хелена дышала на его плече мирно, спала. Несмотря на полную тьму, Ллену почему-то представлялось, что над ними двумя звёздное небо – мерцают далёкие жемчужины созвездий. Дует тёплый ветерок, пахнет травой, скошенным сеном, и впереди целая жизнь, заполненная счастливыми моментами. Интересно, ей понравится его машина?
Он начал планировать совместное будущее с женщиной?
Эта мысль не тяготила, скорее, удивляла. Эйдан всегда наблюдал за остепеняющимися друзьями с усмешкой, с долей мягкой белой зависти, но себя в союзе никогда не представлял, сам не знал, почему.
А теперь мысли грозили увести далеко, туда, где все было пропитано хрупкими и ценными искорками нежных чувств. Как это происходит в жизни, почему? Встречаешь кого-то, и он кажется тебе поначалу обычным. А после начинают двигаться навстречу спавшие до того пласты внимания, и то, что всегда молчало, вдруг говорит – хочу. Хочу её себе. Не желаю быть врозь, потому что верю, что вдвоём мы проживём больше счастья, чем я позволю себе в одиночестве.
Наверное, он уснул бы с этими мыслями, и утром был бы солнечный свет. Завтрак, обмен новостями, мыслями, зачитывание шуток, тайное любование друг другом.
Но раздался из кабинета сигнал от компьютера.
Сигнал принятого сообщения.
Прежде чем отправится в другую комнату, Ллен убедился – Хелена спит. Её сон крепок и безмятежен, тело уставшее, пробуждения не будет.
Он просто проверит. Наверное, пришло опять не то…
Отправился, как был, голым, только натянул трусы; свет включать не стал.
Их было два. Письма для шифровки.
Второе.
И третье.
Они пришли оба сразу, одно за другим, и Эйдан, сконцентрировавшись для работы, сделавшись жёстким, понял – он выиграл джекпот. Это последний его день в качестве робота, это завершение миссии. Отлично, всё вышло просто отлично, сообщения пришли ночью, можно поработать над ними тихо, без шума. После удалить из отправленных и дать себе время поразмыслить о том, как и каким образом правильно уходить с Каазу. С ней? Без неё?
Подумает позже.
Первое, что вызвало раздражение, мысли путались. Для того чтобы вытащить из памяти подменные файлы, пришлось напрячься. Чёрт, он сильно расслабился, сменил волну, «размяк». Жёстко фыркнул от мысли «Соберись, тряпка!», сконцентрировал внимание, мысленно достал нужный Дрейков текст и принялся печатать.
По-хорошему, нужно было включить свет, бесила незнакомая раскладка чужой клавиатуры, некоторые символы приходилось подолгу искать. И то, что могло занять полторы минуты максимум, уже растягивалось почти в пять. Ладно, суетиться не нужно. Одна строчка, вторая, осталась третья…
Он нажал кнопку «отправить» вспотевшим от усилий.
Теперь третье.
Стоило открыть письмо, как – чёрт бы подрал эту незнакомую страну – за окном послышался шум. Сначала далёкий, затем всё ближе. Едва ощутимо завибрировал пол, и Эйдан напрягся серьёзнее. Где-то взрывы? Землетрясение? Ракеты? Происходящее стало ясным через какое-то время – в неизвестном направлении перебрасывались отряды повстанцев. По улице, рокоча гулкими моторами, на медленной скорости шла бронетехника, крытые грузовики, оснащённые пулемётами джипы, два танка. Шагали люди в форме, говорили мало. Слушали приказы тех, кто шёл впереди. У всех автоматы, рюкзаки за спиной.
Ситуация однозначно накалялась; гусеницы навсегда портили асфальтовое покрытие, но это, видимо, уже никого не заботило. Значит, начало боевых действий всё ближе.
Он вернулся к компьютеру, чтобы его случайно не высветило жадным и шальным лучом чужого военного фонаря. Принялся вновь искать нужные буквы, упарился уже на первых двух словах…
– Что ты… делаешь? – именно её голос он не ожидал услышать, потому что вниманием был снаружи, следил за отсутствием опасности извне. А опасность поджидала изнутри. – Помогаешь… мне?
Пол дрожал, конечно… Звуки… А Ллен не наложил дополнительное условие «непробуждения» на мозг Хелены. Символ совершенной ошибки теперь мигал в его голове провалом.
– Ты… – Она подошла совсем близко, читала то, что было на экране, – пишешь другое! Ты…
