– Ваше молчание выглядит довольно глупо, поэтому еще раз повторяю вопрос: где может находиться сейчас Данко К.?
– Знаете, господин ограничитель, а вы звучите довольно глупо, поскольку я все уже рассказал вашим прислужникам, но если вы настаивайте, могу еще раз провозгласить это специально для вас: Я понятия не имею, где находится Данко К., который, кстати, даже не является больше моим студентом, так как я не являюсь профессором, поэтому нет никаких причин, чтобы я обладал такой информацией.
– А что это за выходка с тетей? Вы ее подстроили?
– Помилуйте, господин ограничитель. Как бы Вы того ни хотели, не все можно подстроить. Я не имел чести изучать личное дело Данко, но почему бы и нет? Может же у человека быть тетя? У Вас она есть, а господин ограничитель? – Герман ухмыльнулся в седую бородку, вспоминая спектакль Анны, он и она знали, что внешнеполитический департамент не рискнет связываться с международной тетушкой и не станет слишком усердствовать в поисках Данко.
– Хорошо, профессор, ой, простите, бывший профессор, задам другой вопрос, в лоб, так сказать, раз вы не хотите сотрудничать с законной властью.
– Я весь внимание, господин ограничитель!
– Проводили ли Вы с Данко К. какие-либо литературные эксперименты? – Гесин рассмеялся.
– Простите, господин ограничитель, я не понимаю, о чем вы, если речь идет о греческой поэзии, древних стихотворных размерах, то да, проводил, поскольку талантливым студентам необходимы подобные задания, но, к сожалению, не всякий студент талантлив. Хотя, возможно, у кого-то из них блестящее воображение, которое я не сумел разглядеть и отметить должным образом. Если так, то сожалею.
– Вы намекаете на моего племянника Марка? Его поведение тоже вызывает у меня вопросы. Нам еще предстоит его обсудить. Что до Вас, это не последняя наша беседа. А пока бывший профессор Гесин, вы пройдете обследование – медицинское и психологическое.
– С каких пор вольнодумца принимают за серийного убийцу?
– А ваши действия, господин бывший профессор, не чем не лучше. Вы смутили своими вредными идеями молодых людей, которых должны были воспитывать для последующей службы Социуму. Я лично ознакомлюсь с вашим обвинительным листом и приму участие в рассмотрении Вашего дела.
– Какая честь, а будет и рассмотрение?
– Не сомневайтесь.
– Едва ли человек без души способен что-то рассмотреть.
– Увести! – Ограничитель посмотрел Герману в глаза. Взгляд не сулил ничего хорошего.
– Ведите! – скомандовал служителям отставной профессор.
– Алекс, нам надо поговорить!
– С тобой с удовольствием, но боюсь, если мы начнем, то так разговоримся, что придется пожертвовать свиданием века в цирке среди ведер с горячей кукурузой и фальшивых фокусников.
– Я серьезно! Еще утром тебе хотела сказать, но ты все время меня отвлекаешь! – Лола сбросила руку Алекса со своей шеи.
– А ну раз дело серьезное, то я весь внимание.
– Вчера вечером кто-то подбросил мне на рабочий стол старую папку. Картонную! мы такие только из архивов притаскиваем, никто ими теперь уже не пользуется. Кто-то, судя по всему, прознал о моем интересе к той таинственной истории, помнишь, я тебе рассказывала про женщину-писателя, которая с помощью гипноза и литературных экспериментов хотела вправить мозги своему мужу? Так вот, в той папке куча газетных вырезок, и еще кое-что от руки. Несколько писем разными почерками. Не полностью, только обрывки. Первое, видимо, принадлежит журналисту, раскопавшему историю этой Психеи К. А второе ей самой!
– И что же в нем?
– Оно очень печальное, она пишет сыну, что очень виновата и, что любит его, а главное, хочет, чтобы он обо всем забыл!
– Типичная мать, бросившая своего ребенка.
– Мы же не знаем ее обстоятельств. Алекс, ты не понимаешь! Она не просто просит, она пишет, я не воспроизведу, нужно снять копии и показать тебе, смысл в том, что эта Психея якобы запустит какой-то защитный механизм, когда ему будет угрожать опасность и сделает все, чтобы ему помочь.
– Значит, она не так уж плоха. Не понимаю, почему эта Психея так тебя заботит? Прямо, как мою… Трансильванскую подругу! Ладно, не будем…
– Меня заботишь ты! Алекс, ты ничего не помнишь, Психея хочет, чтобы сын все забыл! Видишь связь?
– И почему, женщинам обязательно нужно докопаться до сути.
– А тебе нет?
– Не знаю, а что это может изменить?
– Ты можешь вернуть себе имя и прошлое, друзей… Или ты не хочешь?
– Я типичный представитель современного поколения. Я до сих пор не знаю, чего хочу. Кстати, почему тебя не тревожит, что кто-то подкидывает тебе загадочные папки?
– Я как-то не подумала об этом. Ладно, ты прав, нужно более детально во всем разобраться.
– Любишь детали? Я тоже к ним неравнодушен. Да у нас много общего.
– Прекрати клеиться ко мне! Мы опаздываем, помнишь?
– Уже забыл.
– Эй, парень? Парень? Что с тобой?
– Да все в порядке, спасибо.
– Да брось, ты вон какой бледный. Поэт что ли? Или несчастный влюбленный? Хотя, с этим лучше не шутить. А может, ты… Это решил… С моста? Не надо, парень, послушай, со мной столько всего приключалось, даже из оркестра выгоняли, оно того, не стоит.
