– Ты музыкант?
– Да так… Играю немного. Зашибаю по кабакам в основном. Жить то, как-то надо.
– А зачем?
– Ну все, начинается, значит, я был прав! Ты из тех.
– Нет, не из тех, нормально все, просто сижу.
– На мосту? В шесть утра? Тебя как зовут то?
– Не знаю. Та женщина мне сказала, но голова гудела так, что я не запомнил.
– А, так ты повесился знатно, так бы и сказал! «Я Макс!» – гитарист протянул Данко руку, тот молча ее пожал.
– Я бы рад представиться, но не могу.
– Что за шутки, ты случаем, не из ДОЛОВЦов? Тогда я пошел. Удачи тебе и счастья!
– Эй, стой, я видимо, здесь из-за как их? ДОЛОВЦов. А еще говорят, мне надо уехать из Города.
– А, ну тогда другой разговор! Двигайся, на вот, выпей, полегчает, – Данко глотнул из фляжки, и сам не зная почему, рассказал первому встречному музыканту события последних нескольких часов – единственное, что он о себе помнил.
– Запутанно у тебя как-то все, друг. Одно, верно – права та женщина, прикинувшаяся твоей тетушкой, ехать надо. От ограничителей таким, как мы, лучше держаться подальше.
– Но как я поеду? и куда? У меня ни имени, ни денег.
– А может, и не зря меня понесло пройтись по мосту с утра пораньше… Чую, тебе нужна помощь. Идем.
– Куда?
– К Mady, конечно, только ее волшебный кофе может пробудить к жизни даже потерявшего ее смысл. Кстати, я там завсегдатай. Придется знакомить тебя, а без имени как-то неудобно это делать. Надо что-нибудь попроще. Как насчет… Алекса?
– Алекс? Это Александр?
– Да какая разница, раз случай привел тебя в среду неудачников, хватит и Алекса.
– Идет. Спасибо, Макс.
Ты такой хороший. Может быть, тебе тоже стоит измениться? Слишком хороший. Маменькин сынок. Нет уж, тогда скорее бабушкин внук. С такими женщины не испытывают страсти. А что, что тогда они испытывают? Жалость? Дорогая, как дела? Устала? Поплачем вместе? Чушь. Я просто неудачник. Да к тому же больной. Был, есть, им, видимо, и останусь. Дурачок.
– Ал, ты что разговариваешь сам с собой?
– Да… нет, то есть! А ты не подслушивай!
– Альберт, милый, что с тобой?
– Милый. В этом все дело, Ба! Я слишком милый.
– И кто же сказал тебе столь очевидную глупость?
– Никто. Сам понял.
– Не лукавь. Елизавета. Вы поссорились.
– И все вы женщины знаете.
Анна пожала плечами. Ее внук переживал то, что ей самой когда-то пришлось испытать с Германом. Быть отвергнутым из-за каких-то сомнительных домыслов. Альберт, между тем, не разделял ее точки зрения.
– Это не домыслы, Ба. Такому простаку, как я, нечего ловить. Пора бы было догадаться еще с пару десятков писем из ПППП и уведомлений о неудачных обязательных свиданиях назад.
– Альберт, ты просто бываешь слишком непосредственным. Твоя мать права, это мое дурное воспитание.
– Не смей так говорить. Лучше тебя нет во всем Городе. А мама. Она просто устала.
– Вот. Называешь себя простаком, а заключения делаешь не хуже заправского головоправа.
– Правда?
– Клянусь. Ал, нет ничего дурного в том, чтобы быть собой. Есть люди, которые и этой малости лишены. – Анна тяжело вздохнула, а взгляд Альберта вдруг прояснился.
– Ты думала, я все забыл, но это не так, точнее не совсем так. Мне же лет десять было, да? Я не узнаю их в толпе, но то, что ты сделала тогда для того парня, который потерял память и для профессора, жаль, о нем ничего до сих пор не слышно… Но ты поступила очень смело.
– Я просто была собой. И ты можешь, несмотря ни на чьи домыслы.
– С Лиз что-то произошло. Она встретила писателя, который, представь себе, с помощью каких-то новомодных психо… психологических методов может вправлять мозг. В нее он вселил уверенность, но, по-моему, это только все испортило. – Теперь настал черед изумленных взглядов Анны.
– Писателя, который исправляет недостатки? Ал, Ты ничего не напутал?
– Я может и простак, но именно это она и сказала. И добавила, что ничего нельзя выдумать.
– Точно! Ничего нельзя выдумать. Ал! Только один человек способен на такое. Неужели, он снова в Городе?
– Ты его что знаешь?
– Когда-то он сказал, что мог бы стать твоим другом.
– Другом? Да после такого, у меня одно только желание – дать ему стулом по голове…
– Ал, успокойся. Я сама очень взволнована. Если все верно, то он может знать, где Герман. Хотя… Как же? Я забыла. Он не может этого знать.
– Ба, ты извини, но мы сегодня с Лиз собирались в цирк, она, понятное дело, теперь не пойдет со мной. Может быть, ты составишь мне компанию?
– Ох, Альберт. Старая женщина с взрослым внуком в подобном месте – не лучшая идея. К тому же я обещала Марии, помочь с уборкой в блоке.
– Что ж, придется идти одному.
– Только не забудь притвориться, что ждешь кого-то. И не привлекай к себе внимание
– Старый трюк для одиночек. Спасибо, что напомнила, Ба!
– Ну, иди сюда, обниму.
Альберт ушел. Анна же все раздумывала, насколько случайны совпадения. – Жаль, что ничего нельзя выдумать, – поделилась она с цветком, зеленевшем на подоконнике.
– Бывай, брат, надеюсь, Брашов тебе понравится. Хотя, не понимаю, уж лучше за океан – клубы, сцены, девчонки без привыкания и всей этой социальной придури.
