Мои персонажи полностью

– Мне очень жаль, что мы побеспокоили столь важную часть мироздания.

– Ну хоть кто–то относится ко мне уважительно! – Смерть покосилась на братьев. – Слушаю!

– Этот человек, – начала Душа, несмотря на все ужасные поступки, совершил много хороших дел. А значит, имеет право на искупление. – Стихии согласно закивали, внимательно следя за речью союзницы.

– О чем ты говоришь, дитя? У него нет сердца!

– Это так, но мы можем сделать его Слугой, наделив особым даром.

– И кому же он будет служить?

– Всем нам. А отсутствие сердца поможет ему оставаться беспристрастным. – Душа нахмурилась. – Не обойдется и без наказания. – Смерть хмыкнула.

– С тобой приятно иметь дело.

– Дважды забыв, он никогда не сможет чувствовать.

– Эй, Филипп! Могу я поговорить с Вами наедине? – Алекс сосредоточенно разглядывал стену в ожидании ответа. – Голос в селекторе откашлялся.

– Если бы не это "эй", я подумал бы, что ты, мальчишка, наконец, научился вежливости. Ну так и быть, что такого ты хотел спросить? И да, у меня нет секретов от участников эксперимента, поскольку никто из них не будет помнить о случившемся в стенах отдела К. Ты постараешься. Ловко, правда? Не поверишь, на ходу придумал. Ранее в мои планы входило банально избавиться от свидетелей. Проблемы могли бы возникнуть разве что из-за дражайшей Лолы, она все-таки слуга Социума. До остальных едва ли кому-то нашлось бы дело. Лиз – сирота. Не знал? Ее воспитали тетки. Совсем не интересуются судьбой бедняжки, а уж после инцидента в цирке, она сродни прокаженной. Анна и Альберт. Мария, конечно, будет переживать, но один визит ДОЛОВЦов в блок заставит ее смириться и попытаться устроить свою жизнь, как ей в тайне всегда хотелось. Дружок Макс – бродяга и пьяница. Валерия до сих пор не явилась в Департамент миграции, а значит, и вовсе не приезжала. Хм… Гесин и без того давно позабыт. Остаются Алекс и Данко. Ка быть с ними? Я бы хотел услышать Ваше мнение на сей счет, господин писатель. – Алекс внимательно рассматривал стену.

– Вы уловили суть, Филипп. Есть Данко и Алекс. Незачем впутывать остальных. Вы добились своего, воспоминания вернулись. Теперь я знаю секрет матери. Полагаю Вы тоже? А, дядюшка Фил?

– Ты не можешь помнить меня. Ты был слишком мал.

– Вы редко появлялись в нашем доме, но насмешки отца я не забыл. А также те бумажные карточки с изображениями. Мне они казались удивительными. Застывшими и прекрасными. Разумеется, я не предавал значения Вашей персоне. Но есть одна деталь. Даже отец не знал происхождения способностей матери. Считал ее чудачкой. А я, хотя и всегда слушал сказку с большим интересом, но все же это ведь лишь фантазия… Однажды она упомянула, что читала ее единственному другу по литературной академии. Она так сожалела, что у бедного Филиппа нет таланта, но почему-то восхищалась Вашим честолюбием. Еще говорила, что Вы далеко пойдете. Она и представить не могла, насколько далеко Вы сможете зайти, господин Ограничитель. Я так понимаю, меня Вы ненавидите не только за способности, но и из-за того, что я его сын? – Человек в сером, не отрываясь за смотрел на Алекса. Оба сидели за столами, отгороженные друг от друга зеркальной стеной.