– Я пока не до конца уверился в твоей преданности, чтобы посвящать в свои планы, но скажу лишь, я больше не хочу исследовать его способности. Это бесполезно. Мы имеем дело с уникальным даром, который машина не переймет. Я понял это, когда наблюдал за ним. Значит, я стану единоличным обладателем столь редкого оружия. Разумеется, использоваться оно будет во благо Социума. Хотя сам этот тип меня ужасно раздражает.
– Сегодня утром он хотел умереть.
– Ах, бедный благородный Данко. Как всегда, ищет легких путей. Я не позволю ему вырвать себе сердце. А ты София, ты сообщила достаточно информации. Иди. Подготовь мне этого старика Гесина. Нас ждет трогательная ностальгическая встреча.
– Однажды я построю такой дом, где каждый сможет найти себя. Обрести веру в свои силы, там не будет потолка. Только небо. Бесконечное небо над головой.
– Но пап! Ведь… Храмы… И потом, ты можешь просто гулять и видеть то же самое…
– Ах, Данко, сынок. Пойми, я совсем запутался. Голова моя полна мыслей, но толку никакого. Они будто разбегаются. И чтобы поймать хотя бы одну, крохотную, требуются титанические усилия. Я разрушен, разрушен… Твоя мать, то, что она сделала, я не в силах принять этого. Амур и Психея. Я, стало быть, Амур…
– Папа, прости меня. Я не понимал.
– Нет, нет, сынок, это не ты, не твоя вина. Твоя мать очень упрямая женщина, всегда добивается своего. Тебе лучше уйти. Скоро придет врач.
– Ты поправишься, все будет хорошо.
– Конечно, сынок, конечно. А теперь уходи.
Головная боль пробудилась первой. Алекс сумел открыть глаза лишь спустя долгие секунды борьбы с самим собой. Хотелось, как в детстве, укрыться на чердаке в убежище, которое они любовно обустраивали с отцом, как два заправских индейца. Подумать только, у него было детское убежище. И отец. Теперь же собственная голова, кажется, больше ему не принадлежит. Нужно как-то выпутываться из этого. Но как? Если каждая мысль окрашена красным маревом ужаса пополам с чувством вины. И запах. Одуряющий запах безысходности. Проклятая синестезия, вот как это называется. Но что если… Отпустить… Как же я должен его отпустить? Или всех их… Персонажи. Ублюдок. Нельзя играть живыми людьми. Несмотря на то, что многие воспоминания вернулись, Алекс чувствовал будто упускает нечто ужасно важное. Выход. Где его искать? Вокруг одни стены.
– Итак. Продолжаем эксперимент. Доктор София, займите свое место. Приведите следующих участников. – Господин, писатель. Сегодня Вы встретитесь с Вашей первой жертвой. Хотя нет, первым персонажем все-таки можно считать Вашего папочку.
– Заткнитесь, Филипп. Хватит издеваться. Начинай, урод! – Алекс с вызовом закатал рукав рубашки и демонстративно сжал кулак.
– Ах, не так быстро. И что это за фамильярность? С каких пор мы ты?
– С тех самых, когда ты решил поиграться с невинными людьми.
– Ну Вас то невинным не назовешь, господин писатель! – Последнее слово Ограничитель точно выплюнул. Алекс уставился в зеркальную стену.
– Я отвечу за все, что сделал, но уж точно не перед тобой, Филипп.
– Как угодно. Не будем тратить время. – Дверь в комнату открылась. В сопровождении патрульных на арену шагнули Герман и Анна.
– Свободны! – Прошипел селекторный голос. – Ну же! Радость встречи, объятья… Я жду!
