И как бы мне не хотелось подольше побыть со Славой, у меня в почте висят тексты с сегодняшними прогорающими сроками и целая книга флегматика Орзанова, заколебавшего меня звонками. Не может его, блядь, Муза без моих комментариев показать ему дальнейший сюжет. Купидоном своего творчества меня этот ангидрид записал. Даже в командировке нашел способ подкинуть подлянку. Я ему, значит, адрес бара для вдохновения, а он — без тебя не мочь, читай мои книги, Гоша! Читай!
— Слава, — смотрю в ясные глаза, когда мы с девушкой останавливаемся около ее номера. — У меня есть срочная работа на пару часов, поэтому, к сожалению, немного выпаду из нашего чудесного общения. Но часам к шести-семи освобожусь и предлагаю вместе сходить поужинать. Несмотря на мою холодность к городу, должен признать наличие приятных для трапезы мест.
— Конечно! Работай сколько тебе надо! Я найду чем заняться! — пулей выдает в ответ. — Могу тоже поработать и написать что-нибудь! Надо? То есть, ты хочешь?
— Отдыхай.
— Римма Константиновна, кажется, говорила про сюжет «начальник — подчиненная». — тараторит так быстро, будто за ней вся администрация отеля гонится, угрожая выгнать.
«Отличный сюжет! — вскакивает моя вторая голова…»
— Или лучше что-то другое?
— Нет. Отличная идея! И заманчивый сюжет. — очень заманчивый… с учетом наших сейчас ролей. И я определённо хочу знать, куда завернет ее фантазия… — Если будет вдохновение, можешь попробовать.
— Хорошо! — еще немного и руку к голове бы приложила и честь отдала — так раскраснелась. И почему она такая милая эта протеже… — Удачи тебе в работе!
Оказываясь в номере, я сначала шумно выдыхаю, затем беспощадно корю себя за странные порывы к написанию порно-сцен на тему «босс как-то впопыхах поимел свою подчиненную» и только многим после разрешаю себе отойти от двери, к которой нервно приросла моя спина. Осматриваюсь и невольно улыбаюсь.
Мне лишь раз приходилось бывать в отеле и представляла я номера в гостиницах намного суровее. А здесь на удивление довольно приятная и уютна комната. Светлая, с тяжелыми шторами на окнах, с односпальной кроватью, на чей матрас я наивно возлагаю большие надежды, с широкой плазмой, растянувшийся на стене, со столом и двумя стульями на случай, если я позову воображаемого друга… на этом моменте фантазия чересчур усиленно начинает фонтанировать и, откашлявшись в гордом одиночестве, словно это самый действенный метод перестать думать о том, как он держал мою ладонь в своей руке, я прохожу в ванную.
Я ополоумела? Иначе, как объяснить свой ярый трудоголический порыв к написанию новой эрото сцены, когда чуть не зашлась в тревожном припадке, стоило Георгию сообщить о намерении прочитать мой вампирский опус магнум, взятый в жирные кавычки в квадрате.
Одна только мысль, что сейчас, сидя в номере, он открывает свой серый ноутбук и начинает читать про резвую и любвеобильную Флоранс, заставляет снова и снова споласкивать лицо холодной водой. Но эффект минимален, потому что щеки горят, как от солнечного удара. Стыд то какой.
Вытираю лицо полотенцем и начинаю себя успокаивать. Если рационально подумать, то написание именно подобного откровенного сюжета и есть сейчас моя работа, а он мой начальник, точно знающий в каком ключе я пишу историю, поэтому все абсолютно нормально. Абсолютно. Но меня хватает только на два «абсолютно», потому что потом начинается более продолжительное: «абсолютно не нормально!»
Почему? Почему меня так волнует, тревожит и беспокоит, что мой начальник обо мне подумает. Не посчитает ли распутной… ведь, логично предположить, что раз я могу описывать подобное… значит и сама по аналогии занималась сопоставимыми процессами. И одна эта мысль так сильно на меня влияет, вызывая прямо-таки аффективное желание выбежать из номера, постучаться к нему и в моей манере скорострела, когда я особо нервничаю, сказать, что все от корки до корки это исключительный художественный вымысел, не подкрепленный абсолютно никаким опытом. Потому как упоминать о неудачном опыте и полу-аноргазмии еще более постыдно…
— Мой сыночек тебе приглянулся. — довольно хмыкает Римма Константиновна, медленно и грациозно возникая на моем плече.
Я оскорбленно вентилирую воздух в легких и перевожу взгляд на свою мини-версию, рассчитывая на поддержку и защиту. Но та меня словно не замечает, как-то таинственно напевает себе под нос «ой мороз мороз…» и сооружает веночек из ромашек.
