Даже с Юлькой я чаще или, честнее сказать — всегда, выступаю в роли слушателя. Секс с единственным партнером, который у меня до этого был, к сожалению, нельзя сравнить с книгой, затертой от интереса до дыр, где почти на каждой странице у меня имеются закладки или аккуратно вложенные записки… его можно назвать утренней газетой новостей, манящей и недоступной, сулящей новый взрослый мир, а по итогу подарившей разочарование и осознание собственной неполноценности.
А про сокровенные минуты моих одиночных путешествий я бы вряд ли решилась рассказать, ведь они, на мой взгляд, не придают мне в глазах окружающих, особого блеска, а скорее сильнее демонстрируют мою ущербность.
Но он смотрит приветливо и ласково, проникая куда-то в самую потаенную глубину меня, обещая не смеяться, не бранить и не требовать, а лишь искренне попытаться понять… и от этого внутри разливается такое тепло, пропитанное доверием, что, возможно, завтра я пожалею, обожгусь и поняв, как наивно глупа, откликнусь на поразившую меня однажды вакансию «отгоняющий белых медведей» и сбегу на Северный Полюс, но сейчас, в эту самую минуту, мне первый раз хочется по-настоящему обнажиться перед мужчиной. Раскрыться полностью, позволить снять с себя всю въевшуюся шелуху и ощутить себя желанной…
И очень хочется постараться не стать роковым бревном, а подарить ему, если не фейерверк, то хотя бы огненную петарду, яркую и запоминающуюся, поэтому я киваю и тихо прошу в ответ:
— Ты тоже говори мне, — моя жалкая попытка дотянуться до люксового уровня искусительницы спотыкается сразу же, голос получается далеко не ласкающим слух, а отчего-то похрипывает сломанной радиостанцией, и я смущенно заканчиваю, — Как и что тебе нравится…
Самодовольно улыбнувшись, он кивает, приподнимается, одним резким движением снимает с себя серую футболку, обнажая идеальный торс, заставляя мою шею склонить голову чуть влево, а меня зачем-то начать плотоядно покусывать нижнюю губу.
— Тогда, я первый? — плавно, подобно идеально слепленному хищнику, а в моей фантазии — вампиру, которому я без единого сомнения и промедления готова протянуть шею для укуса, он опускается на меня сверху, проходится губами по подбородку, спускается к той самой безотказной шее, обжигает дыханием, вызывает волну предвкушающих мурашек, щекочет, а затем проходится мягкими поцелуями. Сначала ласковые и деликатные, они с каждым новым прикосновением обретают все больше настойчивости и страсти, перерождаясь в легкий укус, от которого я теряю себя, скользя пальцами в его волосах, рвано дышу и не могу сдержать стон, ощущая, как по следам укуса проходится его язык. Мой первый настоящий стон в постели с мужчиной… Он скользит к моему уху, обхватывает мочку, чуть прикусывает, отпускает, а затем чересчур интимно шепчет:
— Мне безумно нравишься ты, Слава.
От его слов моя плоть спускается в море, уверенные и сильные руки удивительно легко и незаметно снимают с меня одежду, будто избавляют от бессмысленного панциря, маня и убеждая в ожидающем уникальном путешествии, но меня не надо более ни завлекать, ни упрашивать, тело само льнёт к нему, подушечки пальцев бесстыдно требуют касаться Георгия, и я неопытным моряком, не способным сопротивляться силе волн, ныряю с головой и плыву, скольжу по его коже, вдыхаю одуряющий запах, несмело касаюсь губами его плеча, и получаю сигнал маяка — тяжелое мужское дыхание в ответ.
Встречаюсь ртом с его губами, и мы снова упоительно целуемся, долго, жадно, пробуя друг друга на вкус и наполняя комнату рваными обрывками дыхания, вызывая в теле слишком ощутимую и приятную тягу, а низ живота наполняя горячими волнами.
Мужские ладони нежно массируют и поглаживают, заставляя море внутри сладко покачиваться. Он снимает с меня лифчик, не разрывая не прекращающуюся ласку наших языков, и я, ахнув, стону в его рот, когда твердые пальцы касаются чувствительных сосков, налитых желанием.
Георгий отодвигается, тяжело дыша, смотрит в мои глаза и от одного его взгляда низ живота снова завязывается тугим морским узлом, а он, лизнув одну из напряженных горошин, накрывает ее ртом, порочно посасывая и катая языком, окуная меня в неведомое наслаждение, отчего я запрокидываю голову и не сдерживаясь, стону и шепчу:
— Дааа… Георгий…дааа…
Он выпускает сосок из приятного плена, и я не успеваю ощутить разочарование, как его рот тут же накрывает второй, даря ему те же дурманящие ласки, пока левая рука искусителя нежно скользит вниз по моему животу. Мои ноги покорно раздвигаются и его ладонь ныряет в трусики, где все настолько накалено, что от одного прикосновения я готова взорваться на маленькие звезды. Пальцы томительно и нежно изучают влажные складки, а затем накрывают набухший узелок, и мое тело, сомневаясь в правдивости голоса, извивается, моля его продолжить и помочь мне доплыть до тех коралловых рифов, куда раньше я умудрялась добраться только в одиночестве.
