Понимал это и Тайфун. Он начал суетиться, перебегая от дерева к дереву. Наконец пёс нашёл, что искал, – относительно сухое местечко, покрытое старой осыпавшейся хвоей и защищённое с одной стороны склонившимся до самой земли деревом. Точь-в-точь шалаш! То что надо для ночёвки!
Тайфун помог Егору перебраться в укрытие. Дорога в несколько метров, которую мальчик пропрыгал на одной ноге, отняла последние силы, и стоило ему опуститься на хвойную подстилку, как он сразу же задремал. Тайфун немного покрутился рядом, а потом куда-то побежал.
Пока Егор отдыхал, псу всё-таки удалось поймать и съесть парочку зазевавшихся ящериц, а ещё одну, полузадушенную, он принёс своему хозяину. Но в последний момент ящерица отбросила хвост и убежала. Тогда Тайфун приноровился обламывать кустики черники и подсовывать их Егору. Пару раз, когда мальчик выныривал из полузабытья, он без особого удовольствия глотал эти ягоды.
Стало совсем темно, и Егор зажёг на телефоне фонарик. Тусклый луч раскроил пополам непроницаемую черноту леса. Так мама одним движением распарывала ножницами большое полотно, из которого собиралась сшить новую скатерть.
Мальчик, не мигая, вглядывался в темноту. Колеблющиеся тени – то ли ветки, то ли… Ему не хотелось думать, что ещё это может быть. В глубине леса шумело, ухало, скрипело… К акая-то птица громко и протяжно кричала, отчего сердце будто стискивалось зубастым капканом.
«Хорошо бы папа поскорее нашёл нас с Тайфуном. А что, если они даже не догадываются, где мы? Вдруг они подумали, что… что мы просто сбежали? Потому что не хотим жить дома. Но я очень хочу домой. И Тайфун тоже хочет», – мысли у Егора тоже были мрачными.
Тайфун снова куда-то убежал. Но Егор уже не переживал, что пёс его бросит или заблудится. Он обязательно вернётся. Только поскорее бы. Сидеть одному в ночном лесу, полном диких зверей и прочих опасностей, не самое весёлое в мире занятие.
И вдруг фонарик телефона потускнел, моргнул и погас. Егора со всех сторон обступила ночь.
– Тайфун! Тайфун! – закричал в панике Егор. – Иди сюда. Пожалуйста. Мне страшно.
Мальчик принялся судорожно шарить вокруг себя рукой, чтобы найти свою трость-палку. Какая-никакая, а всё-таки защита. Интересно, в их лесу водятся волки? А медведи? Папа рассказывал, как встретил однажды недалеко от их дома лису. Ведь лисы тоже могут быть агрессивными, особенно если болеют бешенством. Егор передёрнул плечами.
Он всё никак не мог нащупать палку. Где же она? Не осталась ли там – у берёзы, под которой он укрывался от дождя? Рука скользнула по чему-то гладкому и упругому. Егор испуганно её отдёрнул. Глаза постепенно стали привыкать к темноте, разбавленной светом луны, и он увидел – всего в паре сантиметров от него застыла змея. Не слишком длинная и почти совершенно чёрная. Она высоко подняла свою голову и шипела, высунув язык. Что делать? Бежать? Ноги и руки у Егора онемели от ужаса. Он хотел позвать Тайфуна, но тоже не смог – вместо звуков изо рта вылетали лишь сдавленные хрипы.
Но Тайфун и сам почувствовал, что хозяин в опасности. Он вылетел из-за деревьев и, ощетинившись, принялся рычать на змею. Пёс склонял голову к земле, вновь вскидывал её, подпрыгивал на месте и лаял-лаял-лаял. Егору казалось, что это какой-то страшный бесконечный сон, от которого он никак не может проснуться. Змея не уползала. Наоборот, она приподнялась ещё выше, готовясь к броску. И тогда Тайфун опередил её.
Егор зажмурился и не видел, что произошло. Он лишь слышал, как пёс подскочил, издав полустон-полуписк. Потом – какая-то возня. Шуршание кустов. И всё, тишина.
Открывать глаза было страшно, но всё же Егор пересилил себя. Тайфун, немного растерянный, стоял рядом. Он поскуливал и тёрся мордой о землю, словно хотел снять с неё невидимый намордник.
– Она тебя укусила? Тебе больно? Где больно? – Егор гладил пса по спине, не зная, как помочь. Он впервые прощупал сквозь густую шерсть Тайфуна его выпирающий позвоночник. Оказывается, его пёс был совсем худым – понятно теперь, почему он никак не мог наесться вдоволь.
Пёс опустился на живот, полежал чуть-чуть неподвижно, а потом подполз вплотную к хозяину, чуть-чуть придавив его своим телом. Мальчик почувствовал, как учащённо бьётся собачье сердце. Как опускаются и поднимаются худые бока. Частое дыхание, словно кто-то просеивал песок сквозь сито. И словно в этом песке попадались и застревали мелкие камешки – точно так же дыхание Тайфуна на мгновение замедлялось, и он делал тяжёлый вздох.
– Моя собака. Моя хорошая собака. Моя самая лучшая собака в мире, – шептал Егор, вытирая слёзы о собачью шерсть.
Наконец оба согрелись и то ли уснули, то ли впали в забытьё.
Егор пришёл в себя под утро оттого, что его колотила дрожь. Влажная одежда и ночная прохлада сделали своё дело – сковали холодом пальцы на ногах и руках. Рана на ноге нарывала и болела. Егор пошевелился. Тайфун, почувствовав это, обессиленно приподнял морду. Её раздуло, словно за щекой у пса был теннисный мяч, а один глаз заплыл, превратившись в узкую щёлку.
