И тот факт, что мы находимся в кабинете у ректора Рафаэля, успевшего уже и показать нам видеозапись со случившимся инцидентом, и емко сказать все, что он думает о поведении двух одаренных ариатов с третьим уровнем, сорвавшим его с совещания, Рамира ни капли не смущал.
Я зло покосилась на этого самоуверенного мужлана, решившим меня снова защищать.
– Студент, которого ударили, требует публичных извинений и финансовой компенсации.
– Последнее – да, выплата, согласно законодательству Ариаты с моего личного счета, родителей не вмешиваем, первое – нет, – непримиримо ответил Рамир. – Он не имел права касаться Анжелики без ее согласия.
Я от удивления открыла рот, закрыла и хрустнула пальцами, сжимая их до побелевших костяшек. Да как Рамир вообще может решать, кому разрешено меня касаться, а кому нет?
– Рамир, я понимаю, что раз уж ваши родители дружат, ты приглядываешь за Анжеликой, чтобы никто ее не обижал, но тебе не кажется, что сломанный нос – это чересчур?
Чересчур – это мягко сказано, как по мне, но встревать в разговор я не стала. Велик шанс, что не сдержусь, и вторая драка случится прямо в кабинете ректора.
– Тут другое, – заявил Рамир, и я перевела взгляд на него, пытаясь понять, что он имел в виду.
– Именно то, что я думаю? – внезапно спросил ректор Рафаэль, о проницательности которого по академии ходило легенд не меньше, чем о даре считывать воспоминания с предметов одним прикосновением.
– Да, нар Рафаэль.
Кажется, я готова уже убивать кое-кого одним взглядом. Это он на что намекнул сейчас?
– Понял. Инцидент разрешу, Рамир. Оба свободны.
– Благодарю, ректор, – кивнул Рамир.
– Что, и родителям не расскажете о случившемся? – не вытерпела я.
Ректор Ариатской Звездной Академии пронзил меня взглядом, перевел его на Рамира.
– Нет. Думаю, сами разберетесь в своих отношениях.
– Да нет у нас никаких отношений! – вспыхнула я.
– Я так и понял, – невозмутимо ответил ректор. – Идите уже.
Пока мы не оказались в коридоре, я терпела изо всех сил, чтобы не высказать этому типу все, что думаю, прямо на ходу. Но стоило нам выйти и отойти в пустую часть коридора, как я шумно выдохнула, моментально поворачиваясь и оказываясь напротив Рамира.
– Ты совсем ненормальный? Что творишь? Да мало ли кто меня за руку взял! Это что, повод сорваться, как будто с цепи? – возмутилась я. – Хватит уже, мы не дети! Я сама могу за себя постоять. И сама решу, кому можно ко мне прикасаться! Или ты теперь каждому парню, проявившему ко мне симпатию, будешь ломать нос?
– Буду.
– Ты совсем больной? Может, мне теперь и отношения заводить ни с кем нельзя?
– Нельзя.
– Дантар, я тебя сейчас придушу! – взывала я. – Да ты… ты…
В следующее мгновение Рамир притянул меня к себе, абсолютно собственнически оплетая руками и захватывая мои губы в плен. Поцелуй вышел горячий, лишающий всех мыслей и заставляющий терять ориентиры в пространстве.
– Майкл тебя точно по голове не бил? – только и выдохнула я, когда Рамир все же отпустил, давая передышку.
Насмешливо фыркнул и снова поцеловал, будто тем самым давал ответ всему происходящему.
Небо, что мне с этим делать-то? Я ведь снова горю, снова это… помешательство. И, сдается, теперь оно окончательное.
«Это плохая привычка – просыпаться утром в квартире Рамира Дантара», – подумалось, едва я открыла глаза и обнаружила, что нахожусь в комнате одна. Тот факт, что я вчера вновь здесь оказалась, самозабвенно и искренне отдавалась этому мужчине и ни капли о случившемся не жалела, добивал еще больше. Но об этом я подумаю позднее.
Бросила взгляд на лиар. До занятий полтора часа, в академию явно успеваю, даже домой заскочить получится, а вот тренировку придется перенести на вечер, иначе опять пропущу занятие.
Вздохнула, села на кровати, разглядывая небольшой беспорядок, который мы, похоже, устроили, пока срывали друг с друга одежду. В этот раз моя, к счастью, не пострадала и аккуратно висела на спинке кровати, почему-то больше всего остального напоминая о степени моего сумасшествия.
Я практически не помню, как мы ушли с того коридора, где начали выяснять отношения, и как оказались во флаере, проигнорировав две оставшиеся лекции. И размытой, потонувшей в собственных ощущениях казалась близость, из которой мы почему-то не могли вынырнуть. Но тот момент, когда страсть Рамира сменилась какой-то запредельной нежностью, и его руки и губы выписывали узоры на коже, я помнила так четко, что краснела даже сейчас. Так это было невозможно восхитительно и сладко.
Рамир не может быть со мной именно таким. Не может. Но он был. Что еще хуже – я ответила ему тем же, не задумываясь, откликаясь на этот порыв.
