– Да, блять! – Дэвид дергается, но его руки уже рефлекторно ловят падающий стакан, пальцы сжимаются вокруг хрусталя в последний момент.
Но Глории, кажется, плевать. Она отпустила стакан прямо в воздухе, даже не убедившись, поймает ли он его, и быстрыми шагами направилась ко мне.
– Ты не нашел ее.
Это не вопрос. Это приговор.
Я молчу.
Она останавливается в шаге от меня, и я чувствую сильный запах алкоголя, дрожь в ее дыхании.
– Ты даже не пытался.
За ее спиной Дэвид вытирает футболку, лицо перекошено от злости. Но он не вмешивается. Пока.
Глория вдруг хватает меня за футболку и тянет на себя.
– Она не могла уйти далеко. Ты понимаешь? – ее голос ломается на полуслове, становясь тонким и прерывистым. Пальцы судорожно сжимают мою футболку, ногти впиваются в ткань.
– Ник… – ее губы дрожат, произнося имя шепотом, будто даже звук может его призвать. – Он в ярости.
Последнюю фразу она выдавливает из себя с трудом, голос становится хриплым, как будто кто-то сжимает ей горло.
Она резко оглядывается через плечо.
– Я.. я боюсь… – голос совсем тихий, – показываться ему на глаза. Ее нужно найти. Пожалуйста.
В последнем слове – отчаянная мольба.
Я медленно беру ее запястья, чувствуя под пальцами учащенный пульс. Разжимаю ее пальцы один за другим, освобождая свою футболку. Ее ладони остаются в моей руке – холодные, липкие от пота, и дрожащие.
Глаза. Именно они выдают ее полностью. Широкие, с бешено бегающими зрачками. В них не осталось и следа от той дерзкой, самоуверенной Глории, что еще несколько часов назад смотрела на Эмили свысока. Теперь в них только животный страх – тот самый, который она сама пыталась вселить в Эмили.
Я отпускаю ее руки, и они безвольно падают вдоль тела.
– Я поговорю с Николасом, – говорю ровно, наблюдая, как ее веки дергаются при звуке этого имени.
Я делаю шаг вперед. Она мгновенно отступает, освобождая мне путь. Ее плечи судорожно сжимаются, будто она пытается стать меньше, незаметнее. А ее взгляд. Видел его раньше – у других. У тех, кто уже познакомился с "воспитательными методами" Николаса.
Глория не следует за мной. Она боится. Боится настолько, что даже не пытается прикрыть этот страх показной бравадой.
Я прохожу мимо, оставляя ее около беседки.
– Эй! – Дэвид внезапно повышает голос. – А где остальные?
Я не отвечаю, прохожу мимо беседки и направляюсь к дому. Потому что знаю – они уже не придут.
Дэвид настигает меня в три шага, его пальцы впиваются в мое плечо, останавливая.
– Где шестеро наших людей? Они же ушли с тобой!
Я медленно поворачиваю голову, делая глуповатое выражение лица.
– А они что… еще не вернулись? – мои брови приподнимаются в наигранном удивлении.
Дэвид застывает. Его глаза сужаются.
– Ты что, блять, издеваешься?
– Мы разделились, – пожимаю плечами, сохраняя пустой взгляд. – Они побежали вперед, когда увидели следы Эмили на склоне. А я.. отстал.
Ложь льется легко. Слишком легко. Но Дэвид все еще смотрит с подозрением.
– Ты серьезно?! – Дэвид резко дергает меня за плечо, заставляя полностью развернуться. В его глазах – опасный блеск, губы подрагивают от сдерживаемой ярости.
– Может, заблудились, – я машинально потираю шею, будто устал, – жест, который должен выглядеть естественно. – В лесу темно, ветер…
– Дерьмо конченое, а не наемники! Даже за одной сбежавшей сукой нормально проследить не могут!
Дэвид резко разжимает пальцы, отшвыривая мое плечо. Губы его искривляются в гримасе отвращения, и он с силой плюет на землю.
– Эти тупые мрази… – сквозь зубы шипит он, вытирая ладонью рот. Его глаза бешено бегают между мной и темной полосой леса. – Шесть здоровых мужиков, и ни один, блять, не догадался взять собой рацию. Дерьмо, а не профессионалы!
Глория все еще стоит у беседки. Не двигается. Не вмещается. Но ее взгляд прожигает меня, будто она видит сквозь меня – видит кровь на руках, которую я так старательно отмыл в ручье.
– Если они там в кустах сопли жуют вместо того, чтобы искать, – он резко разворачивается к лесу, его плечи напряжены от ярости. – Да я их сам найду и вырежу, как скотину! Пойду сам проверю этот чертов склон.
Дэвид быстрыми, решительными шагами движется к лесу. Тяжелые ботинки вбивают в землю яростные следы, за каждым шагом поднимаются маленькие клубы пыли – по напряженной спине и сжатым кулакам видно, что это не пустые угрозы.
Поворачиваясь к дому, я невольно ловлю взгляд Глории. Она не шевелится, не говорит ни слова, но ее глаза…
Я направляюсь к дому.
Дверная ручка холодная под пальцами, и я на мгновение задерживаюсь на пороге, позволяя воспоминаниям нахлынуть.
Шестеро наемников, как стая голодных псов, ринулись в лес, заметив побег Эмили. Повезло, что Николаса, Рика и Дэвида не было дома. С ними все пошло бы иначе. Сложнее.