(Мой)Призрак полностью

Я больше не слышу голосов. Ни криков, ни выстрелов. Только ветер, только шелест листьев над головой и шум моря. Может, отстали? Может, решили, что я уже не жива? Или просто потеряли мой след в этом бесконечном лабиринте деревьев?

Темнеет. Звезды зажигаются одна за другой.

Сколько времени прошло? Три часа? Пять? Или всего лишь один?

Во рту пересохло. Я пытаюсь сглотнуть, но горло будто сжато в тисках – сухое, неподатливое, и вместо слюны только болезненный спазм. Голова кружится. Земля под ногами то уплывает в сторону, то резко наклоняется, заставляя хвататься за ствол дерева, чтобы не рухнуть.

Тошнота подкатывает волной – горькой, горячей, сжимающей желудок в тугой узел. Я дышу ртом, коротко и часто, но это не помогает. Только усиливает сухость, только делает каждый глоток воздуха еще более мучительным.

Я впиваюсь сильнее пальцами в кору, чувствуя, как грубая древесина врезается в подушечки. Тело больше не слушается. Ноги дрожат, колени подгибаются сами собой, и я чувствую, как земля уходит из-под них.

Сдаюсь.

Оседаю на землю, ударяясь спиной о ствол. Колючая кора впивается в плечи сквозь ткань футболки…

Боже, как я докатилась до этого? На мне только просторная футболка Итана. И больше ничего. Совсем ничего.

Ветер резко усиливается – он дует прямо с моря, резкий, соленый, пропитанный сыростью. Пробирается под тонкую ткань футболки, заставляя кожу покрываться мурашками. Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками, пытаясь сохранить хоть каплю тепла.

Что мне теперь делать? – мысль бьется в висках вместе с пульсом. Чужая страна. Ни паспорта, ни денег, ни даже нормальной одежды.

Взгляд падает на запястье. Браслет из белого золота, усыпанный мелкими камнями, поблескивает в лунном свете. Подарок Николаса

Тошнота подкатывает с новой силой, но теперь она не от усталости – от ярости. Этот ублюдок. Пальцы сами сжимаются вокруг браслета, ногти задевают кожу. Ненавижу его.

Дергаю браслет вниз, чувствуя, как металл врезается в кожу, как камни впиваются в пальцы. Еще немного – и он сорвется, улетит в темноту вместе с фальшивыми улыбками, поддельными клятвами… "Люблю тебя", "ты – мое все." – да как он смел?!

Вдруг замираю. Браслет натянут на самой узкой части запястья, больно врезаясь в кожу, покрасневшую от наручников. Лунный свет скользит по идеально ровным камням, подчеркивая их чистую огранку. Это не бижутерия. Белое золото. Настоящие бриллианты, даже в полумраке сверкающие холодным, дорогим блеском.

Мысль пронзает сознание, как молния: это деньги… Сколько он может стоить? Месяц аренды комнаты? Новая одежда? Билет домой?

Я прикрываю браслет ладонью, но теперь не чтобы сорвать – чтобы защитить.

Кто-нибудь обязательно купит его у меня…

Голова тяжелеет, веки наливаются свинцом.

Но сейчас мне нужно немного отдохнуть. Хотя бы пять минут.

Я закрываю глаза. Дыхание становится ровнее, но не глубже – короткие, осторожные вдохи. В висках стучит, но уже приглушенно, как эхо.

Мысли медленно расплываются, превращаясь в обрывки: Николас… деньги… надо встать… Но тело больше не слушается. Оно тонет в этой временной пустоте, где нет ни лжи, ни страха, ни боли – только тихий гул в ушах и далекий шум прибоя.

Пять минут. Всего пять минут…

Я выхожу из леса. Ветер бьет с моря резкими, рваными порывами, вырывая из листвы гулкий, яростный шум. Ветки трещат, ломаются, будто лес сам скрипит зубами от напряжения.

Следов нет.

Я искал до последнего, но темнота и ветер сделали свое дело – все стерто, сметено, будто ее и не было.

Впереди, в свете фонарей, маячит беседка. Глория стоит, прижавшись спиной к столбу. Одна рука сжата в кулак у рта – она грызет ноготь на большом пальце. В другой руке застыл стакан с алкоголем – лед почти растаял, разбавляя напиток, но она словно забыла о нем. Ее глаза устремлены в пол, взгляд – пустой и отсутствующий.

Рядом Дэвид. Говорит что-то тихо, наклонившись к ней. Его рука лежит на ее плече, но она не реагирует. Будто он не здесь, а где-то далеко.

Я делаю шаг. Еще один. Гравий хрустит под ботинками.

Глория резко поднимает голову. Наши взгляды встречаются. И я понимаю – она не просто нервничает.

Она боится.

Но не за ту, кого я искал.

А за себя.

Глория резко протягивает стакан Дэвиду, даже не глядя в его сторону. Ее движения резкие, неточные – стакан ударяет его в грудь, и жидкость выплескивается на серую футболку.