Глория уже смотрит на Эмили. Так смотрят на жертву перед тем, как перерезать горло.
Я медленно опускаюсь на диван рядом с Итаном, стараясь не делать резких движений.
В нос бьет резкий, обжигающий запах виски – сладковатый, с горьковатой дымкой, от которой першит в горле.
Глория не сводит с меня взгляда. Ее пальцы так сильно сжимаются вокруг стакана, что костяшки белеют.
Резким движением она толкает стакан, и он останавливается прямо передо мной.
– Пей, – велит она. Ее взгляд – как нож, упирающийся в самое горло.
Я медленно отодвигаю стакан от себя.
– Нет, спасибо.
Глория замирает. Потом ее лицо искажается. Губы подрагивают, брови резко сдвигаются, а в глазах вспыхивает что-то дикое, неконтролируемое. Она выглядит так, будто я только что плюнула ей в лицо.
И тут – смех. Тихий, едва слышный.
Я поворачиваю голову и вижу, как Итан даже не пытается скрыть ухмылку.
– Ты думаешь, это смешно? – голос Глории теперь не просто холодный, он вибрирует от ярости.
Итан пожимает плечами, но в его глазах – вызов.
Глория дышит тяжело, ноздри раздуваются. Ее пальцы сжимаются в кулаки, но она не двигается. Будто решает: на ком сначала сорвать злость. На мне – за отказ. Или на нем – за этот смех.
Я чувствую, как по спине пробегает холодок.
– Оставь ее в покое, – говорит Итан тихо, но так, что каждое слово падает, как молот.
Глория медленно поворачивает голову в его сторону. Ее дыхание все еще тяжелое.
– Ты сейчас мне указываешь? – ее голос шипит, как раскаленное железо в воде.
Итан не отводит взгляда.
– Да.
Тишина.
Глория замирает, потом ее губы медленно растягиваются в улыбке – безумной, хищной.
– Ах вот как… – Ты решил ее защищать?
Итан не отвечает. Но его плечи напряжены, пальцы слегка сжаты – он готов.
Глория смеется – резко, отрывисто, будто ломается что-то внутри.
– Мило.
Глория медленно наклоняется к столу и поднимает стакан с виски. Ее движения грациозны, но в них чувствуется напряжение. Она продолжает смотреть на Итана, словно пытаясь прочитать его мысли. Стакан оказывается у ее губ, и она делает медленный глоток, позволяя золотистой жидкости скользнуть по горлу.
Она резко ставит стакан на стол.
– Эй, почему ты молчишь? – она переводит взгляд на меня. – Разве тебе не интересно послушать, как Ник каждую ночь проводил со мной? А ты тем временем… с Итаном. – Она делает паузу, наслаждаясь эффектом. – Может, ты догадывалась? Или… нет?
Глория смеется – этот звук похож на скрежет разбитого стекла. Она откидывает голову назад, обнажая шею, где пульсирует жилка.
Я смотрю на ее искаженное злобой лицо и… ничего не чувствую. Совсем.
Еще пару дней назад ее слова вонзились бы в меня, как нож. Я бы задрожала от ярости, от стыда, от боли. Но сейчас… Сейчас во мне просто пустота.
Глория ждет реакции: ее пальцы барабанят по столу, губы подрагивают в предвкушении.
– Мне плевать? – мой тон ровный, почти скучающий.
Итан замер, удивленно глядя на меня.
Глория моргает – будто я плеснула ей в лицо водой.
– Что?
– Мне плевать, – медленно повторяю. – Рада за тебя и Николаса.
Глория застывает, ее брови взлетают вверх.
– Надеюсь, ты хорошо с ним проводила время, пока человек, который тебе нравится… – я делаю паузу, намеренно медленно оглядывая Итана, – …развлекал меня, – усмехаюсь.
Итан вдруг захлопал в ладоши – резко, громко, как на спектакле.
– 1:0! – провозглашает он, и в его голосе звучит дерзкое веселье.
Глория взрывается.
– Заткнись! – ее крик рвет воздух, и она вскакивает как ужаленная. Одним яростным движением она смахивает со стола стакан и пустую бутылку – стекло с грохотом разбивается о пол, брызги виски разлетаются по сторонам.
– Ты… ты… – ее голос срывается на визг, лицо искажено до неузнаваемости.
Я спокойно откидываюсь на спинку дивана, наслаждаясь ее реакцией.
– Мне нравилось просыпаться среди ночи от его нежных поцелуев, – говорю я сладким голосом, растягивая слова. – Наслаждаться его ласками…
Глория дрожит, как в лихорадке.
– Ведь только в эти ночи я ощущала себя самой желанной… самой любимой…
Ее дыхание становится прерывистым, пальцы судорожно сжимаются.
– Ты даже представить не можешь, как мне было хорошо в те ночи… когда рядом со мной был Итан.
Глория издает пронзительный крик – животный, нечеловеческий – и бросается на меня, руки с растопыренными пальцами тянутся к моему горлу.
Но Итан – быстрее. Он ловит ее, мощным движением разворачивает и впечатывает в мокрую от виски столешницу.
– Успокойся, – сквозь зубы шипит Итан, всей тяжестью своего тела прижимая Глорию.
Она извивается под ним, как пойманная змея. Ее волосы растрепаны, а губы обнажают сжатые зубы.
– Отпусти! Отпусти меня, ублюдок! – хрипит она.
Мускулы Итана напряжены, как стальные канаты, удерживая ее бесполезные попытки вырваться.
Я тем временем тихо поднимаюсь.
Шаг.
Еще шаг.
Итан не замечает моего движения – все его внимание приковано к Глории.
Я осторожно обхожу осколки стекла, чувствуя, как сердце стучит в висках.
Дверь в трех шагах.