Если бы не их разговор… меня бы здесь уже не было.
Я дохожу до двери. Оглядываюсь назад – Глория все еще борется, ее тело изгибается под грузом Итана, но он не ослабляет хватку. Ее крики глухо рвутся сквозь сжатые зубы, а его лицо – каменное, без эмоций.
Не теряя ни секунды, я быстро покидаю гостиную. Шаги быстрые, но осторожные. Каждый звук кажется громким, каждый шорох – предательским.
Я задерживаю дыхание, прижавшись к стене. Главный вход – самоубийство: за окном мелькают тени вооруженных людей, их голоса глухо доносятся сквозь стекло.
Вдруг сверху раздаются шаги – тяжелые, неторопливые. Кто-то спускается по лестнице. Сердце замирает от мысли, что я могу быть поймана. Но и сдаваться так просто я не собираюсь.
Я медленно отступаю, спиной прижимаясь к прохладной стене, так чтобы меня не заметили. Шаги на лестнице становятся четче.
Замечаю полуоткрытую дверь справа. Не раздумывая, скользнув внутрь, прикрываю ее за собой, не щелкая замком. Оглядываюсь по сторонам – грязная плита, раковина с горой немытой посуды, стол с пустыми бутылками. Это кухня, и к счастью, здесь, кроме меня, никого нет.
Дыхание сбивчивое, но я заставляю себя сделать глубокий вдох. Шаги за дверью замедляются, кто-то задумался или… прислушивается.
Быстро оцениваю помещение: кроме входной двери, есть еще одна – вероятно, кладовка. И окно…
Быстро подбегаю к окну, поворачиваю ручку – створка со скрипом подается. Теплый морской воздух бьет в лицо. Вскарабкиваюсь на подоконник, цепляясь за раму, и выглядываю наружу.
Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Возле угла дома, в пяти метрах от меня, стоит вооруженный мужчина. Он курит, выпуская клубы дыма, и смотрит в противоположную сторону. Не видит меня. Пока не видит.
Под окном узкая тропинка из щебня, усыпанная осколками ракушек. Кусты с колючими ветками создают неровную стену, но их высоты едва хватает, чтобы пригнуться.
Делаю глубокий вдох, еще раз бросаю взгляд на мужчину: он по-прежнему не смотрит.
Цепляюсь пальцами за подоконник и медленно опускаю ноги вниз. Колени сгибаются, смягчая удар при приземлении, но острые края щебня и ракушечника впиваются в голые ладони. Осколки морских раковин царапают кожу на ногах, оставляя тонкие кровавые полосы. Я закусываю губу, подавляя крик боли.
Доносится грубый голос охранника. Но я не понимаю, что он говорит.
Быстро перебегаю в тень кустов, колючие ветки впиваются в кожу, оставляя царапины. Адреналин разливается по венам горячей волной, заставляя сердце бешено колотиться.
Я пригибаюсь ниже, передвигаясь на корточках мелкими шажками. Колени ноют от напряжения, а в горле стоит ком от учащенного дыхания. Территория не огорожена забором, но это не делает побег легче – впереди, метрах в десяти, у летней террасы маячит еще один мужчина с автоматом на груди.
Внезапно из дома раздается резкий крик:
– Она сбежала! Искать везде!
Мужчина у террасы поворачивается, его лицо искажено тревогой, и он мчится к дому. Я прижимаюсь к земле, стараясь затихнуть, не издавая ни звука. Прошло мгновение, и когда я осознаю, что он меня не заметил, я резко выскакиваю на ноги и направляюсь к террасе, мимо нее, дальше, к полосе леса.
И вот уже лес встречает меня колючими ветками. Первые деревья – тонкие, редкие, но через десять шагов чаща смыкается плотной стеной. Ветви хлещут по лицу, цепляются за одежду и волосы, но я только сильнее сжимаю зубы и лечу вперед, босыми ногами, невзирая на боль.
Сзади раздается выстрел. Пуля со свистом рассекает воздух где-то над головой. Второй выстрел – ближе, я слышу, как пуля впивается в ствол дерева справа. Я пригибаюсь, но не оборачиваюсь. Не замедляю шаг.
Лес становится еще гуще. Ветер играет листвой, и сквозь этот шелест едва пробиваются обрывки криков – теперь они звучат приглушенно, словно доносятся из другого мира. Еще один выстрел грохает где-то вдалеке – глухой, почти безобидный звук, теряющийся в лесной чаще.
Время течет, как вода сквозь пальцы. Солнце клонится к горизонту, окрашивая небо в красные, оранжевые и желтые оттенки. Тени становятся длиннее, сливаются друг с другом, и вот уже сумерки подкрадываются неслышно.
Я иду.
Ноги горят, будто по ним прошлись раскаленными иглами. Каждый шаг – преодоление. Ступни в кровавых подтеках, в царапинах от острых камней и сучьев. Но останавливаться нельзя.
Слева от меня обрыв. Бездна, из которой доносится рокот волн, бьющихся о скалы далеко внизу. Звук пробивается сквозь шум ветра – то ближе, то дальше. Если прислушаться, можно услышать шипение откатывающейся пены.