– Может, мне сходить разок с тобой? – облокачивается о кухонный шкаф и складывает на груди руки, а я едва не давлюсь любимым завтраком.
– Э-эм… ты ведь не любишь рок, пап.
– Нет, но было бы неплохо проникнуться молодежной музыкой, как считаешь? Во сколько у них репетиция?
– В семь, – сдает меня Итан.
Интересно, сколько дают за убийство младшего брата?
– Отлично, думаю, к этому времени я смогу закончить свои дела.
– Ну-у… это ведь только репетиция, – хватаюсь за соломинку, – концерт намного масштабнее…
– И многолюднее, – перебивает. – Не люблю толпу, ты ведь знаешь.
Ага. Знаю.
– А можно я тоже пойду? – Итан улыбается, а мне так хочется отвесить ему смачный подзатыльник, что едва сдерживаюсь.
– Нет. Я уже говорил, подобные мероприятия – не для детей.
– Мне уже тринадцать!
– Итан.
– Вот вечно так, – бурчит, а я облегченно выдыхаю.
Хоть с чем-то повезло.
– Ладно, мне пора, – вскакиваю со стула, на ходу дожевывая последний кусок.
– Идешь гулять?
– Мм-м, вроде того. Сегодня книжный клуб.
– Верно. Что обсуждаете?
– «Грозовой перевал», – отвечаю, но в который раз ловлю себя на мысли, что было бы неплохо начать читать учебники. Ту кучу умных книг по психиатрии, которую Нью-Йоркский университет рекомендует всем своим студентам прочитать к началу обучения и которую я, поступив, притащила с собой в Оз.
– Я рад, что ты нашла здесь друзей, Бэмби.
– Пап. – смущаюсь. – Ну договаривались же.
– Еще пять лет назад тебе нравилось, когда я так тебя называл, – смеется.
– А еще пять лет назад я играла в куклы и думала, что стану модельером.
Притягивает меня к себе и крепко обнимает. Дышит прямо в волосы так, что я расслабляюсь, забывая обо всем на свете. В его объятиях всегда как в коконе – безопасно.
– Иногда я забываю, что ты уже такая взрослая. И мне страшно тебя терять.
– Не потеряешь. Потому что я никуда от тебя не уеду.
– Иди, – целует в волосы и отпускает, – повеселись, ладно?
– Как всегда! – обещаю, практически вылетая из дома.
Вдыхаю влажный утренний воздух и улыбаюсь, поправляя за спиной рюкзак.
Оз – огромная территория с многочисленными дорожками, улицами и кварталами, но мне нравится прогуливаться по нему пешком. Узнавать, исследовать, наблюдать.
Проект поселка официально еще не завершен. Папа планировал сдать его в июне полностью доделанным: как привык, до мелочи. Но запущенная заказчиком реклама дала настолько ошеломительный результат, что покупатели начали съезжаться толпами. Никто не хотел ждать. Участки скупали с еще недостроенными домами, причем, насколько я знаю, по просто баснословным ценам. В итоге, так как остались больше косметические работы, нежели капитальные, было решено разрешить заселение.
Собственно, так Стадо здесь и оказалось.
Ну и мы вместе с ним.
Но знаете что?
Не все в Озе такие.
Есть и простые, добродушные люди, нашедшие здесь не только тихое пристанище, но и работу. Не испорченные деньгами и влиянием. Обычные. Как мы.
Добредаю до небольшого книжного магазинчика, спроектированного по моему детскому рисунку, в который папа словно вдохнул новую жизнь. Это уютный домик в стиле прованс, окруженный лавандовым полем, летними скамейками и волшебными огнями. После пристани это еще одно место в Озе, где я чувствую себя своей. Особенно ночью, когда все вокруг будто бы оживает.
Толкаю калитку и вдыхаю пьянящий пряный запах, смешанный с ароматом свежей выпечки и книг. Один из моих любимых.
– Доброе утро, дедушка!
– Ри, милая, это ты?
– Как и всегда в это время, – широко улыбаюсь, когда большие медвежьи лапы заключают меня в свои объятия.
– Грейс испекла твой любимый пирог.
– Не терпится попробовать.
Дедушка Эл смеется, а затем машет в сторону дома.
– Иди, дочка, иди. До открытия еще целых полчаса.
У меня нет родных дедушки и бабушки. Я потеряла их рано. Точнее, папа потерял, а я просто их не знала. И так уж вышло, что за какие-то несколько недель эти люди сумели подарить мне целую семью. Наверное, глупо, но я люблю их, как если бы знала всю свою жизнь. И они так же любят меня.
– О, детка, я так рада, что ты пришла! Помоги-ка мне скорее.
Успеваю подхватить пирог прежде, чем он плашмя падает на пол.
Что было бы весьма прискорбно.
Весьма-весьма прискорбно.
– Кажется, я готова съесть его весь, – широко улыбаюсь, и бабушка смеется.
– На здоровье, милая. В духовке еще два подходят.
Через двадцать минут я уже могу похвастаться тремя выпитыми кружками облепихового чая и четырьмя съеденными кусками персиковой сдобы. И не спрашивайте, куда в меня столько влезает (особенно после двойной порции блинчиков на завтрак), но я всегда очень много ем. Это мой бич. Мое проклятие. Называйте, как хотите.
И ах да, я из тех самых злобных ведьм, которые едят и не поправляются.
Теперь можете меня убить.
Закончив уборку, завариваю большой чайник чая и ставлю на стол два оставшихся пирога. Как говорит бабушка – «хорошая книга и выпечка, приправленная щепоткой любви, способны растопить любое сердце». Вообще-то наш книжный клуб не похож на остальные. Да, мы обсуждаем книги, делимся впечатлениями, переживаниями, идеями. Но главное – находим здесь дом. Каждый по-своему и свой. Но дом.
