Когда в последний раз поворачиваю голову, Майк Хартнетт набирает в телефоне чей-то номер, а Макстон направляется ко мне. Наверное, не нужно уметь читать по губам, чтобы понимать, что дело дрянь.
– Я взяла тебе кофе, – тихо говорю, когда он подходит достаточно близко, чтобы меня услышать. Макстон судорожно выдыхает, а затем поднимает на меня взгляд.
Мы молчали всю дорогу до больницы. Молчали в приемном отделении и в зале для ожидания. Не знаю, о чем думал Макстон, и была ли я нужна ему в эти минуты, я просто оставалась рядом, и все. Мне хотелось быть рядом. Потому что я видела, как ему нелегко.
– Знаю, ты хочешь объяснений.
– Я не требую их, – говорю тихо, понимая, что приму любое его решение.
Возможно, мне понадобится время, но…
Макстон молча садится на стул рядом со мной и некоторое время ничего не говорит. Просто смотрит в одну точку на полу и размышляет – вижу.
– Не думаю, что после сегодняшнего все останется, как было, – с шумом выдыхает, взволнованно потирая вспотевшие ладони. – Эдвард Куинн много лет старался, чтобы в СМИ ничего не просочилось. Я и сам долго молчал, хотя не должен был. Кайли слезно просила держать все в тайне, обещала, что со всем разберется, но только сама. Разобралась. – нервно хмыкает, осуждает себя, хотя, что бы там ни было, уверена, его вины в этом нет.
– Ей нужна помощь, верно?
– Да, Бэмби, нужна. И ей, и всей ее чокнутой семейке. – Не перебиваю, давая Риду возможность говорить в том темпе, который ему комфортен. – Мать Кайли больна. Не физически, нет. У нее проблемы с головой.
– С головой?
– Она психически нестабильна. Причем уже очень давно.
– То есть… у миссис Куинн расстройство личности? – осторожно предполагаю.
– Я не силен во всей этой терминологии, но знаю, что ей нужно лечиться.
– Но она не лечится.
– Не лечится.
Нервно сглатываю, чувствуя, как пробелы в голове заменяются на пазлы, которых все это время там не хватало. Одри Куинн избивает дочь. Макстон не говорит об этом напрямую, но я и так понимаю. Это просто, когда есть исходные. Я еще только буду углубленно изучать психиатрию, только начну набираться опыта и знаний, но для того, чтобы понимать, насколько хреново Кайли живется в ее собственном доме, не нужно быть прославленным доктором наук.
– Куинн было восемь, когда все началось. Сначала приступы ее матери выражались исключительно в быстрых переменах настроения, депрессии и апатичности. Она уделяла ей все меньше времени и все чаще была ею недовольна. Еще маленькой девочке казалось, что все изменится, когда она станет старше, но стало только хуже.
– К депрессии добавились агрессивное поведение и жестокость, – добавляю, почти не сомневаясь. И Макстон утвердительно кивает.
СДПГ. Садистское расстройство личности, если проще. Я изучала его, готовясь ко вступительным в университет. Людям, болеющим СДПГ, чуждо сочувствие и неведом страх. Они получают удовольствие от страданий тех, кого выбирают. Им необходимо чувствовать над кем-то власть. Необходимо доминировать и управлять, манипулируя своими жертвами через шантаж, потому что им жизненно важен контроль. Они высокомерны, подозрительны и импульсивны. А если что-то идет не так, как они задумывали, это провоцирует их на жестокость и насилие. Особенно, если никакими препаратами не лечить такие вспышки.
Вначале мне казалось, что Кайли такая же. Но теперь я понимала: ее агрессия – ее единственная защита. И она выбирает нападение только потому, что до сих пор боится, что нападут на нее. Девочка с искалеченной психикой и поломанным детством – вот, кем она была на самом деле.
Мы уезжаем из больницы уже после обеда, когда убеждаемся, что Кайли в порядке и о ней есть кому позаботиться. Меня изумляет то, как всей ее семье глубоко на нее наплевать. И ладно бы больной матери, для которой такое поведение в принципе – норма. Но отец
– Устала? Извини, что втянул тебя во все это.
– Я втянулась сама, ты меня не просил.
Макстон усмехается и обнимает, а мне так приятно, что готова в этих объятиях уснуть.
– Может, ну его этот сейшен? Как смотришь на то, чтобы прогулять?
– Прогулять вечеринку?
– Стой, ты хочешь пойти? Я думал, ты не любишь все эти пьяные сборища до утра.
– Не люблю, – улыбаюсь игриво. – Но мне жуть как хочется понаблюдать за Скай и твоим непутевым другом. – И так приятно от этой мысли начинает щекотать в животе, что даже подпрыгиваю на диване, выныривая из объятий Макстона. – И не говори, что не заметил, как они друг на друга смотрят! Какие искры между ними летают!
– Заметил.
