Чтобы вырваться из цепких лап Стайлза, у которого и так терпение в связи с последними событиями висит на долбанном волоске, приходится попотеть. Новость о моей гонке с Саймоном очень быстро облетает интернет. Приплюсуйте к этому нашу недавнюю драку в клубе и сорванный концерт – и коктейль Молотова, готовый расхерачить все вокруг на сотни тысяч километров, состряпан. Так что вот уже несколько часов я слушаю о том, что не только моя карьера, но и карьера каждого «Волка» в группе балансирует на опасной грани и что именно сейчас перед нами (хотя, скорее передо мной) маячит очевидный выбор – либо выбросить из головы всю, как микроб, размножающуюся там дурь, либо забыть на хрен обо всех профессиональных планах и вернуться к той жизни, которую я вел до. И я понимал, что Эггзи вправе злиться. И что, наверное, будет лучше, если я оставлю «Волков», дав парням шанс расти и развиваться, идти к своей цели, которая стала желаннее, превратившись из шутки во что-то путное. Раз я не в состоянии контролировать долбаного мудака внутри себя. Но это после…
Сначала я остановлю девушку, которую люблю, помешав ей уехать без оснований и каких-либо причин. Причин, которых, уверен, нет. Не тех, с которыми нельзя разобраться.
В машине пытаюсь дозвониться до Терезы с мобильного Дейтона, потому что мой после вчерашнего безнадежно разбит. По этой же причине Метьюз теряет драгоценное время, когда едет на студию к Стайлзу вместо того, чтобы просто мне позвонить. Если бы не это, я бы уже давно барабанил в дверь дома Митчеллов и, если бы пришлось, на коленях умолял бы Оуэна Митчелла не увозить Терезу.
– Попробуй набрать Скайлер.
Так и делаю.
Не ожидаю, но через два коротких гудка Янг снимает трубку.
Ей нельзя говорить со мной. Нельзя рассказывать мне правду. Но это и не нужно. Я и так знаю, что во всем случившемся виновен отец. Я мог бы догадаться, что он выкинет нечто подобное. Что захочет надавить на Терри, запугать ее. И что справится с успехом, уволив Оуэна Митчелла, накрутив Кайли и ее семью. Его навязчивая идея организовать наш брак ради бизнеса переходила грань. Я не знал, как еще объяснить ему, что
– Они еще в Озе, – говорю Дейтону, когда мне удается разговорить Скайлер.
На самом деле достаточно ее тихого «да», которое получаю в ответ. Это значит, что у меня еще есть время. Есть шанс. И я все сделаю, чтобы ни то, ни другое не упустить.
Повезло, что у Дейтона спорткар. И что он чувствует и тачку, и дорогу. С ним не страшно выжать и все триста, особенно, если по пустой и ровной дороге. Он так лихо обгоняет другие машины, будто с рождения в седле.
– Успеем, – ручается.
А мне этого не нужно. Я и так знаю, что могу на него положиться. Что он все для этого сделает – и возможное, и нет. Что он – лучший друг, лучший вокалист и лучший игрок в монополию, которого я знаю. По нему не скажешь, но, черт, придурок мог бы заработать на этой настолке миллионы.
– Дейт.
– Вижу.
Реагируем одновременно оба. Потому что из ворот выезжает желтый минивэн с помятым крылом и потертым бампером, которому Метьюз моментально преграждает дорогу. Убер тормозит. Мистер Митчелл вскидывает голову. А я уже несусь на всех парах к такси и, заметив испуганные, но любимые глаза Терезы, открываю заднюю дверь.
– Макстон? – шепчет, сглатывая.
А я, не говоря ни слова, тяну ее за руку, вынуждая выйти из машины.
Тереза послушно поддается и, теряя равновесие, падает мне прямо на грудь. Стоит только на секунду провалиться в ее глаза, как весь мир вокруг ожидаемо меркнет. Ее прикосновения даже через ткань одежды успокаивают, хотя вряд ли что-то способно унять взбунтовавшееся сердце, отбивающее даже по музыкальным меркам слишком бешеный ритм. Мое сердце стучит для нее. Черт, я даже дышу для нее. Как я должен ее отпустить?
– Это плохая идея, парень, – слышу строгий голос, а затем вижу, как мистер Митчелл вылезает из машины со своей стороны. Он смотрит на меня, а затем переводит многозначительный взгляд на дочь. – Тереза.
Терри пытается оттолкнуть меня – слабо, но пытается. Не хочет перечить отцу. Не хочет разочаровывать его. Чувствует в произошедшем свою вину?
