Мы побежали обратно, вернувшись к кажущемуся зловещим и мёртвым дому Призрака. И я, на секунду крепко сжав зубы, словно бы пытаясь откусить свою неуверенность, положила рядом с их «добрыми пожеланиями» своё «спасибо». Я боялась, что кто-нибудь что-нибудь скажет по этому поводу, но никто ничего не сказал.
Комментарий к 4. Спасибо.
Следующая глава ожидается примерно через две недели.
Время ударений!
Та́йто, Хе́льмер
Остальные, думаю, очевидны.
========== 5. Преображение. ==========
Остальными подарками мы обменялись, вернувшись на площадь. В ответ на своё «спасибо» я получила «наилучшие пожелания» от Соны, а вот Малисана вручила мне «извинения» до того, как я отдала свои «наилучшие пожелания» ей. Люди вокруг веселились, начались конкурсы и соревнования, и меня затянуло, закрутило, унесло… Сона не соврала, устоять было действительно невозможно. Я даже поучаствовала в нескольких конкурсах и совершенно неожиданно для самой себя заняла третье место в одном из заходов стрельбы из лука.
Еда сегодня казалась особенно вкусной, а тени от огня — особенно игривыми.
— А что означают цвета ленточек? — спросила я, когда мы остановились перекусить. — В смысле, почему именно эти цвета?
— Не знаю, — хихикнула Ирма, тыкая птичьей костью в брата. Тот ухмыльнулся и, спешно обглодав заячью лапку, принялся контратаковать.
Ответ знала Малисана.
— Зелёный — цвет листвы и наступающего лета, хорошего будущего. Красный и оранжевый — цвета костра, тепла, того, что есть здесь и сейчас. Белый и голубой — цвета снега, всего, что мы оставляем.
Я кивнула, а потом на меня свалилась побеждённая Ирма, сбив меня с ног. Мы обе упали, а празднующий победу Тео был немедленно атакован Соной. После непродолжительного поединка оба повалились в снег, откуда мы с Ирмой так и не успели встать.
Снегопад становился всё сильнее, пока весь воздух вокруг не наполнился крупными снежными хлопьями. Я протянула руку вперёд, ловя тёплыми пальцами мягкие снежинки. Несколько секунд спустя у меня в ладони появился маленький сугроб. Снег засыпал всех и всё, и только огромный костёр мог противостоять ему.
— Мы в снегу словно рыбы в воде, — глубокомысленно заявила Ирма.
Чернобурка Диса фыркнула.
— Теперь ты знаешь, что чувствуют оадоины.
Все засмеялись, Тео кинул в Сону снегом, и вот мы снова куда-то бежали, хохоча и то и дело врезаясь в других смеющихся людей, скрытых от наших глаз снегопадом. Резкий смех Ирмы переплетался с тяжёлым хохотом Дисы, робко посмеивался медведь Хельмер, утирала выступившие на глаза слёзы Сона. Смех Онни напоминал собачий лай, Тайто ограничивался широкой улыбкой, хотя я видела, что от сдавливаемого смеха он дрожит. Петра хихикала, прикрыв губы ладонью, Малисана, напротив, хохотала, широко открывая рот и закидывая голову назад. Но заразительнее всех смеялся Тео. Лишь только услышав его смех, я начинала смеяться ещё громче, и от этого становилось ещё смешнее.
Нас подхватил хоровод кружащих вокруг костра людей. Пару раз я видела пляшущую со своими ровесниками Кайру, но девочка меня не заметила. Гораздо чаще я встречала в толпе Кору, которая каждый раз мне подмигивала.
У меня не было хвоста и звериных ушей, я не знала слов песен и не умела танцевать, но всё-таки я чувствовала себя совершенно своей. И во время массовой битвы снежками я, гоняясь за заливающейся смехом Малисаной, поняла, что счастлива. Где-то в груди отчётливо шевелилось какое-то новое чувство. Желание свободы, боя, погони, песни. Словно зов. Тот зверь, что помог мне сразиться с ниорами на замёрзшем озере, пробудив во мне странную чёрную и тёплую злость, вновь проснулся. Он хотел бежать вперёд, вдыхая холодный воздух, и чувствовать ветер, летящий ему навстречу. Он хотел, чтобы я бежала вместе с ним. И я хотела того же.
Под утро, когда большая часть клана разошлась по домам, это чувство стало совсем сильным, оно не давало мне покоя, разрывало на части. Чем больше я к нему прислушивалась, тем яснее я осознавала: оно было всегда, просто слабее, я не замечала его, а если замечала — отгоняла прочь. Разумом я понимала, что это, но боялась поверить, ошибиться, разочароваться.
На прощание все мои новые товарищи заверили меня, что были рады со мной познакомиться и надеются встретиться снова, и я со всей искренностью ответила им тем же. Кора уже ждала меня дома, счастливая и усталая, как и я сама. Перед сном я аккуратно сложила в свой сундук четыре полученных амулета: два «наилучших пожелания», одно «извинение» и одно «спасибо». Что будет в следующем году? Кто и какие амулеты подарит мне, кому какие подарю я? Угадать невозможно. Ясно было одно: после такой встречи новый круг охоты просто обязан быть хорошим.
Всю ночь мне снились яркие живые сны, где я была зверем, носившимся по заросшим лесом горам. Я была сильной, быстрой и ловкой, и ветер трепал мою шерсть. Проснувшись, я почувствовала, что давешний зов кричит во мне с новой силой. Об этом стоило кому-нибудь рассказать, но я не очень понимала как.
— Скажи, а на что похож этот звериный зов? — спросила я за завтраком Кору.
