— Неужели тебе настолько было противно? Мне вот даже понравилось, — хихикает Вельма. — Никогда этого не делала, только видела, как другие делают. Мне говорили, что я слишком маленькая для такого..
Ей понравилось целовать меня? Более странного утверждения я в жизни не слышал. Хорошо, что у эльфов и альвов более быстрая регенерация, нежели чем у людей, поэтому и опьянеть нам сложнее, но все же дело привычки тоже играет сейчас свою роль — и явно против меня.
— Ну… — я все еще пытаюсь выровнять дыхание. — Раз я хочу позволить изменить тебе нравы при дворе, похоже, придется привыкать. Я слыхал, у эльфов принято… Подобное.
— Вообще, при брудершафте обычно целуют в губы, но я решила, что раз уж мы пока не обручены, не стоит настолько идти вопреки правилам альвов.
— Почему ты считаешь, что у альвов не принято… Целоваться в губы?
Меня коробит внутренне даже от произнесения вслух подобной формулировки.
— А что, вы и таким занимаетесь? — кажется, Вельма продолжает надо мной подтрунивать, что не мешает мне пытаться отвечать ей серьезно.
— Принято, просто мы никогда не делаем ничего такого… Просто так. И чувств своих не выставляем напоказ. Но это не значит, что…
Не так уж часто со мной бывает такое, что я не могу закончить фразу. Сейчас — именно такой случай.
В ответ на мое занудство Вельма откидывается на спинку стула и закатывает глаза.
— Ладно. Если хочешь — можешь уйти. Я не обижусь.
На какое-то время в воздухе повисает несколько неловкая тишина. Да уж… Кажется, я могу исправить положение лишь тем, что снова наполняю свой кубок вином, на этот раз — самолично и добровольно.
— Значит, ты все же согласна обручиться со мной? — кажется, я даже позволяю себе легкое подобие улыбки. Ну а что… Я вполне могу сделать такой вывод из всего ранее сказанного девушкой. И, да, уходить я никуда не собираюсь. Хотя бы потому, что на сей раз Вельма это сама предлагает.
— Соглашусь, если предложение будет таким, от которого нельзя отказаться, — все еще ворчливо отвечает Вельма, но тут же подается вперед, явно не способная злиться на меня дольше, — Тем более, как мне согласиться, если ты предложения мне так и не сделал? Так что пока никакого согласия. И никакого поцелуя. В губы, по крайней мере.
Я все еще не представляю, каким должно быть предложение в представлении Вельмы. Ни ее, ни моих родителей нет уже в живых, чтобы можно было устроить официальный прием. Объявить перед народом или хотя бы перед двором — так она тоже запретила делать. Я должен, по всей видимости, попросить у нее лично согласия на этот брак, но так, чтобы ей по-настоящему захотелось согласиться. Возможно ли такое в принципе, учитывая обстоятельства дела? Кем мы являемся и какие чувства испытываем сейчас друг к другу? Вероятно, мне стоит найти какую-то хитрость, но я все еще не представляю, как мне это сделать.
— Пока я не придумал, как правильно сделать тебе предложение стать моей женой, я хочу предложить тебе сыграть со мной в одну игру, — с этими словами я встаю со своего места, — Ты наелась? Мы можем идти?
Вряд ли Вельма когда-то слышала о том, что я собираюсь ей предложить. Поэтому я надеюсь на то, что это станет достаточным основанием для ее согласия.
— Я закончила! — глаза эльфийки вспыхивают любопытством, и она тут же вскакивает с места вслед за мной. — Что за игра?
9. Об азартных играх и неумении проигрывать
Ниарит был тем, за что, я пожалуй, мог бы сказать, что благодарен эльфам, ведь эта игра была их изобретением. Описать в двух словах, что она представляет собой, невозможно — понять ее целиком можно лишь, сев за доску. Играть в нее должны двое — каждый за одну из армий, разыгрывая масштабное противостояние темной и светлой магии. Сама суть сильно утрирована; многие из существ давно канули в лету, но тем игра и прекрасна. Еще с детства меня восхищали фигурки гоблинов, кентавров, слонов и троллей, сражавшиеся друг с другом за огромной, резной доской.
— Ниарит, — в предвкушении я даже беру Вельму за руку, утаскивая ее через коридоры в свой кабинет. Я вдруг осознаю, что был все это время безбожным кретином, раз до сих пор не предложил ей поиграть; она ведь эльф, а значит, может стать достойным соперником. Я читал столько книг, обучающим стратегиям этой игры, обучал правилам своих придворных, но альвы играют, используя лишь логику; а эта игра требует хитрости и непредсказуемости настоящего эльфа, чтобы стать по-настоящему интересной. — Пожалуйста, скажи, что знаешь правила. Пожалуйста, скажи, ни за что не поверю, что ты не играла в нее в детстве!
Вельма смотрит на меня как-то слишком даже странно, и отвечает не сразу. В который раз я жалею, что не могу почуять ее эмоций… Наконец она переводит взгляд на доску, слегка тряхнув головой, и говорит:
— Чур я за темных. И попроси принести ещё вина, — как-то особенно-заговорщически улыбается она, садясь за стол с доской.
— Прекрасно. Я всегда играю за светлых.
Я трачу пару мгновений на то, чтобы велеть слугам выполнить просьбу принцессы, и после полностью переключаю свое внимание на доску.
