— Не утруждайте себя, миледи, — великодушно заявил Дункан. — Темнеет. Я пойду посмотрю на надворные постройки.
Маргарет напевала себе под нос, доставая из буфета оловянную посуду, и Лине зашипела на Дункана, полагая, что та ее не услышит.
— Это мой дом! Не смейте мне приказывать!
Дункан наклонился, чтобы сложить поленья в остывшем очаге, и мрачно улыбнулся.
— Чепуха, миледи, не беспокойтесь обо мне, — произнес он достаточно громко, чтобы слышала Маргарет, — хотя это очень любезно с вашей стороны — проявлять такую заботу.
Лине пробормотала проклятие.
Он поджег поленья от пламени свечи, осторожно подул на огонек, пока тот не разгорелся, а потом с важным видом выпрямился.
— Следите за своим языком, — прошептал он, кивая на служанок, достающих из буфета салфетки. — Здесь присутствуют леди.
С этими словами он прошел через заднюю дверь мимо нее и ширм и вышел в ночь к надворным постройкам.
Еще никогда на долю Лине не выпадало таких страданий, как во время ужина. Бесстыжий цыган, явно наслаждаясь властью, которую он самовольно захватил, вошел в роль де Ваэра, пригласив к столу даже пропахшего навозом мальчишку из конюшни, и поражал воображение присутствующих занимательными историями из собственного выдуманного прошлого.
— Мой отец был в ярости, разумеется, когда я вернулся домой с пустыми руками, — разглагольствовал он, смакуя кусок баранины. — Понимаете, я отдал свою добычу голодному крестьянину, которого я встретил, когда возвращался домой.
У парнишки из конюшни округлились от изумления глаза. Служанки восторженно хихикали. Лине нахмурилась. Цыган рассказывал свои истории так, что она сама могла бы в них поверить.
И тут вдруг она сообразила, что к чему. Теперь она догадалась, как цыган зарабатывал себе на жизнь. Она должна была понять это давным-давно, учитывая его склонность и умение выдавать себя за другого, его ловкость в обращении с мечом его остроумие.
Он был актером. Он просто должен был быть им. И актером весьма поднаторевшим в искусстве обмана. Неудивительно, что он сумел убедить Маргарет в том, что он — джентльмен, Сомбру — что он пират, Эль Галло — что он кузен короля Филиппа. Она откинулась на спинку стула, весьма довольная собой и своей новой догадкой.
— Молю вас, расскажите нам еще что-нибудь, сэр Дункан, — восторженно пролепетала Маргарет, наполняя его кубок.
— О нет! — Дункан вытер губы салфеткой и многозначительно взглянул на Лине. — Я боюсь, что могу наскучить своей историей.
— Нет! — вскричали слуги в один голос.
— Ваши истории такие необычные, — выдохнула Маргарет. — Разве нет, миледи?
— О да, они весьма необычайны, — сухо согласилась та. — Но у Гвен уже трижды свешивалась голова на грудь, а в глаза Элизы надо вставлять спички, чтобы она могла держать их открытыми. В будущем предстоят весьма крупные заказы. Я хочу, чтобы завтра с самого утра все стояли у своих станков с ясной головой и острым взглядом.
Маргарет хлопнула в ладоши.
— Леди Лине права, девочки. Майв и Кейт, вы можете остаться — поможете убрать со стола. А остальные — ну-ка, бегом отсюда!
Девушки вяло запротестовали, но, тем не менее, подчинились.
— Гарольд, — сказал Дункан, — проводи их в комнаты. — И добавил совсем уже тихо: — И сегодня держи кинжал под рукой.
— Будет исполнено, милорд. А где вы намереваетесь прилечь? Лине оцепенела. Интересно, как далеко способен зайти этот наглый цыган? Неужели он потребует комнату ее отца? Комнату, которую отделяла от ее спальни всего лишь тоненькая перегородка?
— Я буду спать здесь, у огня, если найдется лишний соломенный тюфяк для меня, — заявил он.
Вообще-то ей следовало испытывать облегчение: он явно не собирался соблазнять ее в ее же доме. Но по какой-то непонятной причине она ощутила разочарование.
— Очень хорошо, милорд, — ответил Гарольд. — Честно говоря, сэр Дункан, я бы предпочел находиться с вашим мечом поближе к входной двери.
Дункан подмигнул ему.
Майв и Кейт начали прибирать со стола, в то время как Маргарет склонилась над котлом, висевшим над огнем.
— По-моему, вода для вашей ванны уже нагрелась, — торжественно заявила она.
В глазах Лине застыл немой ужас. Дункан открыто улыбался. Разумеется, считалось высокой честью, когда леди-хозяйка поместья лично купала заезжего высокого гостя.
Леди Алиса с чувством глубокого удовлетворения постучала свернутым в трубочку пергаментом по столу, отчего огонек свечи весело заплясал. Сегодня днем деревенский мальчишка принес домой радостную весть о благополучном возвращении Дункана и кончине Эль Галло. Примерно час спустя прибыл и этот пергамент, все еще влажный от пота старательного гонца короля, доставившего его в замок.
Король Эдуард одобрил выбор. Лине де Монфор была признана подходящей невестой для Дункана. Леди Алиса не знала, да ее, в общем, и не волновало, что стало тому причиной — то ли ее доводы, то ли то, что она безропотно отдала Холдена королю. Двое возлюбленных — а, зная Дункана, она была уверена, что они уже стали возлюбленными, — могли пожениться с благословения короля.
