Дункан коротко рассмеялся и покачал головой, но Лине скрылась за дверью своей спальни. Он вышел наружу поискать ведра. Рядом с колодцем в задней части дома он нашел несколько ведер и принялся наполнять их водой. Трудился он тихо, прислушиваясь ко всевозможным посторонним звукам, которые могли бы изобличить вторжение незваных гостей. Затем он занес ведра в дом.
Большая ванна в уголке кладовой была тщательно обшита холстиной. Пока он тащил тяжелое деревянное корыто по каменным плитам пола, до него сверху донеслись голоса о чем-то спорящих женщин. Он вылил горячую воду из котла в ванну, разбавил ее холодной водой из ведра — спор продолжался.
Голоса приглушала дверь в комнату Лине, но он расслышал слово «искупать», произнесенное полудюжину раз. После нескольких минут серьезной перебранки появился победитель. Маргарет с суровым и чопорным видом решительно вышла из спальни. Она несла с собой закупоренную бутылочку, кусок мыла, стопку льняных полотенец и бархатный халат темно-синего цвета, который она торжественно вручила ему.
— Это для вас, милорд, — сладким голосом произнесла она. — Хозяйка сейчас спустится, чтобы исполнить свою обязанность.
Дункан подавил улыбку.
— Благодарю вас, Маргарет.
— Тогда, если я вам больше не нужна, я отправляюсь спать, а утром приберусь здесь.
— Отлично.
— Вам действительно больше ничего не нужно? Я больше не буду подсматривать, — с многозначительной усмешкой добавила она. — И меня не разбудит даже трубный глас Страшного суда.
Не смущаясь откровенностью старой служанки, он наблюдал, как она поспешила наверх и скрылась за дверью в комнате Лине. Вскоре из спальни, словно готовая убить первого встречного, вылетела Лине. Дункану стало интересно, чем же пригрозила ей Маргарет, чтобы заставить хозяйку исполнить долг.
Лине стиснула зубы и в сотый раз пообещала себе, что выгонит Маргарет, — и не имеет значения, что старая женщина в течение более чем двадцати лет прислуживала еще ее отцу. Она с решительным видом сошла вниз по лестнице в бархатных ночных шлепанцах и льняной ночной рубашке, перебросив копну волос через плечо. Она уже наполовину разделась, собираясь лечь, когда Маргарет выиграла сражение. Она не видела никакой причины в том, чтобы портить отличную накидку брызгами воды от небрежного купальщика. Поэтому не позаботилась одеться снова.
Это было возмутительно, думала она, спускаясь по лестнице, это купание незнакомцев — архаический, дурацкий обычай, исполнения которого ни разу не потребовал от нее отец. А сейчас ей предстояло оказать сомнительную честь купания простолюдину.
Она спустилась на нижнюю ступеньку и замерла. Над ванной, уже до краев наполненной горячей водой, поднимался парок. Большое льняное полотенце было переброшено через плечо цыгана, он что-то насвистывал. Пока она смотрела на него, он откупорил бутылочку душистого ясменника, понюхал и вылил все ее содержимое в ванну.
У Лине перехватило дыхание. Лепестки ясменника стоили отнюдь не дешево. Она бросилась вперед и выхватила у него бутылочку. Святой Боже, подумала Лине, так ничего не получится. Она по-прежнему любила его, да, и по-прежнему хотела стать его женой, но этот обман в ее собственном доме переходил всякие границы.
— Завтра утром, — напряженным голосом сообщила она Дункану, — боюсь, нам придется подыскать для вас другое жилье.
— Разве? — изумленно переспросил он.
— Вы обманули моих слуг. Когда они узнают, что вы — не сэр Дункан де Ваэр...
— А как они это узнают?
Раскованность этого мужчины была потрясающей. Она прижала пальцами пульсирующие виски.
— Вы не можете продолжать изображать из себя человека знатного происхождения, когда вы...
Он озабоченно нахмурился.
— В моем представлении вы обнаружили изъяны?
Она застонала.
— Ваше представление... оно...
— Не соответствует стандартам знатности? — уныло поинтересовался он.
— Нет, — растерявшись, ответила Лине. — Я хотела сказать, да, но...
— Но ваши слуги могут что-либо заподозрить, — предположил он.
— Нет, это все не то, — нахмурившись, ответила она. — Они убеждены. Они полностью убеждены.
— Ага. Мне кажется, я понимаю. Вы боитесь, что можете выдать меня, поскольку это вы неубедительны. Вы не обладаете должным опытом в купании нобилей, а? — с довольной улыбкой сказал Дункан. — Вот в чем дело, не так ли? Вы не желаете выказывать свое невежество.
Лине смотрела на него так, словно он только что свалился с луны. Неужели кто-то еще мог столь превратно истолковать ее слова?
— Тогда это должно быть для вас познавательно, — жизнерадостно заключил он. — Я десятки раз видел, как знатные господа принимают ванну. Я с радостью проинструктирую вас.
Ни за что на свете Лине не смогла бы понять, как удалось цыгану уговорить ее, но уже полчаса спустя одежда цыгана была переброшена через ширму, а она выжимала мокрую льняную ткань и терла ему спину, словно он был самим королем.
