– Не занят? Да нет. А почему …, – он замолчал, потом хмыкнул, так по-знакомому, – а, ты решила, что я не один? Не боись, я не прыгаю как блоха из постели в постель.
– Ммм, – все, на что она была способна, – Брайан. Я …
– М?, – опять бровь приподнялась вверх.
– Мне нужно … мне нужно тебе сказать … я ..., – то же выражение лица. Она едва не зарычала от беспомощности, потом попыталась вывалить все одним комом, – яхочупопроситьутебяпро...
– Стоп, – брюнет поднял вверх руку, призывая к молчанию, – ненавижу, когда просят прощения. Ладно? Я рад, что ты это сказала то, что сказала, и спасибо за то, что решила извиниться, но не нужно, – и, о чудо, он улыбнулся, даже тепло, – все и так хорошо. Я это заслужил и, более того, это чистая правда. Но в то же время это ничего не меняет. Так что не волнуйся, все как всегда.
– Что?.., – прошептала девушка, расширив глаза и не понимая, шутит он, издевается или говорит искренне.
– Глупышка, – он спокойно улыбнулся и, подойдя к ней, поцеловал в лоб, ласково, медленно, как-то по-отцовски, – честно, все хорошо. Мы друзья, как и прежде. Тебе незачем извиняться.
– Правда?..
– Конечно, – еще одна драгоценная улыбка, – так что можешь спокойно идти домой. Приятных снов, детка, – Лекс только кивнула, нерешительно улыбнувшись и, спустившись вниз, пошла по улице. Когда она уже практически дошла до поворота ее окликнули, – Лекс!, – как же сердце бьется, когда он называет ее по имени! Брюнетка развернулась и посмотрела на улыбающегося парня, – у тебя кроссовок развязался. Не упади, – постоял пару мгновений и, кивнув, скрылся в доме. Она же медленно поправила обувь и пошла по дороге, улыбаясь себе под нос и счастливо кусая губы.
Ненавидит...
Любит.
Ненавидит...
Любит.
Ненавидит...
Любит?
*** Настал день первого экзамена. Все три параллели рассадили в актовом зале на расстоянии полутора метров друг от друга. Чтобы заранее сократить количество списывания, осуществляемого методом передачи того или иного канцелярского товара, учителя положили на стол каждого ученика по два карандаша, точилку, ластик, две синие и черную ручки, линейку и циркуль; затем открыли переднее и заднее окно, чтобы не жаловались ни на холод, ни на духоту; два учителя должны были все время сидеть впереди, третий же порой медленно обходил зал, лавируя между столами. Ученики были явно недовольны четко сложившейся перспективы безнадежности, но между тем не сдавались. На ходу придумывая другие варианты и лазейки. Всех экзаменуемых разделили по трем залам. К радости пятерых друзей, они оказались в одной аудитории: Лекс и Брайан сидели в первом ряду на расстоянии трех столов друг от друга, Алан занимал второй стол на втором ряду, Чак — ближе к концу на третьем, а Айзек был явно доволен, оказавшись на последней парте четвертого ряда. Заняв свои места и ожидая начала экзамена, они то и дело переглядывались, обмениваясь жалобными взглядами, пожиманием плеч и закатыванием глаз. Спустя пять часов, по завершении экзамена, узники галдящей толпой хлынули из опостылевшего колледжа, направляясь огромной кучей прямо к киоску с лимонадом, находящемуся прямо около территории образовательного учреждения. Хоть и должна была образоваться живая очередь, но каждый норовил влезть вперед, оказаться раньше стоящего перед ним студента, пробираясь под ногами толпы, прошмыгивая с боков, да и просто вопя, чтобы именно его пропустили вперед. Алан, как порядочный человек, встал в то место, которое более-менее напоминало очередь, а близнецы направились расталкивать толпу. Лекс осталась сидеть на ступеньках колледжа, обмахиваясь журналом и тяжело дыша из-за неожиданно жаркого солнца. Алан упорно ждал своей очереди, осознавая, что она, возможно, придет, когда все эти сотни учеников получат свой напиток, но он просто не мог заставить себя пролезть между одногруппниками. Вдруг сквозь шум толпы ему показалось, что кто-то окликнул его. Приподнявшись на мысочки над толпой, он увидел, как ему машет Брайан. Теперь пришлось пробираться в обратную сторону, стараясь не наступить кому-то на ногу и самому не упасть. Изрядно попотев, он обнаружил друзей на скамеечке с банками охладительного напитка в руках. Брайан протянул ему его, и блондин с жадностью накинулся на него, даже забыв о культуре. Только опустошив банки полностью, вылив в себя сводящий желудок лимонад, друзья наконец подняли головы на брюнета, который не опустошил и половины банки.
– Как ты умудрился?, – спросил Алан, собрав пустые упаковки и выбросив их в мусорку.
– Ну, это же я, – пожал плечами тот и подмигнул ему, – ловкость рук и никакого обмана.
– Ох, – выдохнул блондин, с нежностью подставляя лицо теплым солнечным лучам, – ну, первый мы отмучились. Через два и четыре дня второй и третий экзамены. Теперь к ним говориться...
– Заткнись!, – хором оборвали его остальные и засмеялись. Парень тоже улыбнулся, нисколько не обижаясь на подобную реакцию друзей.
