– Да отвалите вы!, – повторил парень и, грубо отпихнув говорящего, выбрался наконец на пятачок, около которого столпилась вся это толпа. Видимо, водитель не справился с управлением, машина не удержалась на дороге и врезалась в столб, стоящий около дороги, немного ниже того места, где находился магазин. Капот джипа сплющился, переднее стекло практически полностью осыпалось, обе передние шины сдулись, а дверца со стороны водителя едва держалась на месте. Слыша только гудящий шум в ушах, близнец посмотрел немного правее и увидел, как сбоку, в пяти метрах от машины, на чьих-то куртках, лежит Лекс: кожа серо-лиловая и будто потрескавшаяся, шея, руки, грудь залиты кровью, левая рука находится под каким-то неправильным углом, а на правой ноге не хватает ботинка, обнажая окровавленную ступню. Только спустя секунды он обнаружил рядом с ней двух человек: мужчину и женщину, один протирал лицо брюнетки, а вторая прикладывала какую-то ткань — видимо, свою кофту, потому что на ней был только тонкий топ — к груди девушки. На шатающихся, не слушающихся ногах Чак доковылял к ним и упал на колени около тела любимой и схватил ее ледяную руку, целуя ее и смешивая ее кровь со своими слезами.
– Эй, малец, – тихо обратился к нему мужчина, – ты ее знаешь?, – парень не мог говорить, потому что губы дрожали слишком сильно, поэтому он слабо кивнул, – мы вызвали скорую и кое-как прикрыли ее раны. Позвони там ее родным, а то ни паспорта, никаких документов не нашли, чтобы позвонить, – близнец еще раз кивнул и приказал себе встать, понимая, что сейчас не сможет помочь ей. Немного отойдя в сторону, но только самую малость, чтобы в любое мгновение броситься к Лекс, он достал телефон и, даже не думая о том, как среагирует друг на его слова, набрал номер Брайана. Тот взял только спустя три гудка, которые для трясущегося сознания показались столетием в Аду.
– Чак? Алло.
– Б … Брайан …, – язык не слушался, став каким-то неправильным, слишком большим и неповоротливым обрубком.
– Что случилось?, – похолодевшим голосом отозвался парень. Было слышно, как он вскочил, потому что что-то с грохотом перевернулось, – что?! Говори! ЧТО?!
– Л … Лекс ..., – выдавил из себя Чак, закрывая горящие слезами глаза, согнувшись и обхватив себя, до боли вжимая ногти в кожу бедра.
– Что с ней?, – паника звенела в словах Брайана, – что с ней, твою мать?! Чак! Где вы?! Что с ней?! Отвечай, сукин ты сын!
– Она попала в аварию, – на одном выдохе выдавил парень, качаясь и кусая до крови губы, – я не знаю, выживет … или нет.
Глава 38.
- Как она?, – Айзек и Алан вскочили со ступеней больницы, на которых они провели последние три часа. Вечерело, включились фонари, но их свет был каким-то мутным и еще более удручающим, чем если бы было совсем темно. Парней не пускали наверх, в палату, потому что там и так было много народу: миссис Маллейн, ее успокаивала, скрывая собственные слезы, Линдси, а Чака положили в отдельную палату, накачав его успокоительными, потому что его нервы, и так далеко не устойчивые на почве всего происходящего, окончательно покачнулись, и у него произошла истерика: он метался по комнате около получаса, крича и опрокидывая мебель.
- Никаких известий, – Брайан, все еще в больничном халате, накинутом на плечи, тяжело рухнул на каменный выступ и закрыл лицо руками. Потом вытащил пачку сигарет и, не прибегая к помощи зажигалки, всунув уже горящую сигарету в дрожащие губы. Друзья промолчали, понимая, что ему сейчас это нужно, – операцию провели. Ногу вправили, в руку вставили спицу... Но она до сих пор не приходила в себя. Ни на мгновение. Врачи не могут сказать ничего конкретного, но .., – он закашлялся дымом, и на глазах выступили едкие слезы, которые он мгновенно вытер тыльной стороной руки.
- Я уверен … думаю … надеюсь, что все … все будет хорошо, – тяжело выдохнул Алан, облокачиваясь о колонну. Его лицо осунулось и стало каким-то пепельно-серым, глаза устало впали, а губы потеряли свет. Его движения стали медленными и неровными, будто он шел в болоте. Айзек тоже не блистал своей обычной жизнерадостностью: он прокусил нижнюю губу до крови, и теперь ему то и дело приходилось слизывать капли горькой крови, его руки без дела мельтешили по всему, до чего могли дотянуться, а глаза постоянно скользили по окнам больницы, будто надеясь увидеть там знакомое лицо.
