- Поцелуй меня?, – да что со мной не так? Зачем я все это говорю? Он опять замер, светлые брови приподнялись над удивленными глазами, а пальцы вздрогнули в моей руке. Я не могла произнести больше четырех слов за раз, и поэтому приходилось говорить глазами. «Мне это нужно. Нужно запомнить тебя таким, какой ты сейчас: чувственный, ранимый, ласковый. Мне нужно, чтобы несмотря на то, что будет дальше, ты остался в моем памяти именно этим парнем, со слегка неаккуратно уложенными пшеничными волосами, классической одеждой и нежной улыбкой на дорогом лице. Я понимаю, что поступаю неправильно, любя одного, встречаясь с другим и прося о поцелуе третьего, но такова моя натура, и ты мне нужен сейчас, как никогда» Уж не знаю, прочитал ли он эти слова по моим глазам, додумал или взаправду узнал мои мысли, но я заметила, как в серо-зеленых глазах зажглось понимание, и он едва-едва кивнул. Потом медленно, готовый отскочить в любой момент, стал наклоняться ко мне, и тогда я, впервые за несколько дней, поменяла свое положение: я перевернулась на спину и, взяв парня за подбородок, притянула его к себе, закрыла глаза и поцеловала. Не было страсти, как с Брайаном, не было смеха, как с Чаком. Была просто невыразимая, нескончаемая нежность и забота. Мне казалось, что я плыву в облаке сладкой ваты с плюшевыми мишками. Было так тепло, уютно, надежно. Спустя мгновение блондин взял инициативу в свои руки: мягко касаясь моей щеки, он целовал меня, словно преклоняясь этим поцелуем. Мои руки скользнули вверх по его лицу, шее, мускулистым — на удивление — плечам и рукам и замерли на спине, мягко опустившись на лопатках. Мне хотелось играть его длинными волосами, хотелось прикоснуться губами к ямке на его шее, хотелось вглядываться в бездну его глаз...
Неожиданно для себя я поняла, что действительно люблю их. Всех четверых. Каждого по-своему и с разной силой, но люблю каждого, за то, что они просто являются такими, какие есть. За их характеры, недостатки, оплошности, подъемы, глупости, за все. Любила их каждой клеточкой своего тела, каждой мышцей, каждым вздохом и выдохом. Из-за этих мыслей я, видимо, немного отвлеклась; Алан заметил и отстранился, глядя на меня с вопросом.
«Все хорошо?», спросили его глаза, и я даже вздрогнула от этой любви в них.
«Все хорошо», кивнула я ответ, надеясь, что и мои глаза так сияют.
Блондин улыбнулся, показывая, что он все понимает и, наклонившись вновь, еще на секунду прижался к моим губам, будто пытаясь получить этого по максимуму, не зная, что будет потом, и будет ли у него еще такая возможность. Когда он принял вертикальное положение, наши щеки стали розовыми, а пальцы сплелись.
- Слушай, тебя, наверное, интересует, где Брайан?.., – тихо спросил он, поглаживая нежную кожу на руках, заставляя меня трепетать. Услышав Его имя, я мгновенно перестала чувствовать себя счастливой. Рука сама-собой вырвалась из руки блондина, и я обхватила себя, сжав челюсти. Мои глаза стали жесткими, взгляд колючим, а губы побелели, – прости … я думал, ты хотела узнать.., – смутился парень, но я решительно покачала головой, хмурясь и глядя в одну точку, – ладно … тогда прости меня, – вновь молчу, кусаю губу и не смотрю на поникшего друга. Обзываю себя мысленно «сукой», но ничего не могу поделать. Мне было так хорошо, тепло, уютно, а потом за единое мгновение он разбил его одним словом, и мне снова больно, – тогда … хм, – он замолчал, придумывая тему для разговора, – ах да. Ты пропустила второй экзамен, а третий через четыре дня, его перенесли немного. И, как тебе сказать.., – он замялся, и я вскинула глаза, – миссис Ольвер сказала, что те, кто не писал или не сдал все три экзамены, не допускаются до выпускного.
Что-то внутри оборвалось, и я задохнулась. Я теряю очередную хрупкую ниточку, которая может спасти меня. На выпускном я, несмотря на то, что, мягко говоря, несколько раз отшила Его, хотела восстановить наши отношения, сделав первый шаг к примирению и, возможно, чему-нибудь новому. А теперь … Было понятно, что за четыре дня меня точно не выпишут, и тогда все будет потеряно раз и навсегда. Я не могла этого допустить. После всего, что я пережила, я поняла, что нужно рассчитывать в жизни только на себя, и сейчас я был готова это сделать. Решительный блеск в глазах испугал Алана, я видела это по его лицу. Поэтому я улыбнулась как можно добрее и коснулась его руки.
- Ал, можешь, пожалуйста, сказать Джессике, что я немного голодна.
Серо-зеленые глаза увеличились в несколько раз по нескольким причинам:
1) я впервые за долгое время произнесла фразу больше, чем в четыре простых слова;
2) я попросила есть, что было второй проблемой все эти дни;
