Меня безгранично злило, что я открыл этой женщине правду. Я знал, что она сохранит мои тайны. Но это нисколько не утешало, учитывая, что я хотел выявить, разобрать и поглотить каждый ее изъян. Все – лишь бы уменьшить ее привлекательность в моих глазах. У нее тоже была масса недостатков. Помню, как легко я их подмечал, когда она только переехала ко мне. Но все, что я презирал в ней: громкий раскатистый смех, неряшливость, необъяснимая способность подружиться с кем угодно и с чем угодно, включая горшочные растения, – больше меня не раздражало.
Согласен, она не отличалась академическими успехами, но меньше чем за четыре месяца перечитала половину местной библиотеки и придумывала остроты с пугающей скоростью. А еще красовалась талантом в арифметике, разгромив Вернона в шахматах и игре «Зевс на каникулах»[45]. Ей была присуща почти нездоровая одержимость едой, но меня восхищали ее познания в кулинарии.
Но больше всего огорчало то, что на самом деле моя жена вовсе не была ленивой. Просто она ждала, когда станет матерью, чтобы направить всю свою энергию на отпрысков.
Однако сейчас, пока мы шли от «Майбаха» к моему недавно приобретенному ресторану, я нашел новую вескую причину быть недовольным ею.
– Обязательно так громко дышать? Тебя слышат даже инопланетяне.
Она отдувалась, будто только что пробежала марафон.
– Ты тоже в них веришь? – Даллас оживилась, а потом косо глянула на меня, заметив бесстрастное выражение моего лица. – Погоди, теперь тебя раздражает мое дыхание?
Я открыл перед ней дверь.
– Ты молода и по какой-то непостижимой причине, никак не связанной с твоим образом жизни, похоже, находишься в отличной форме. Так почему ты тяжело дышишь?
– Я дышу размеренно, Ром. Может, просто ты так чутко на меня настроился, что слышишь, даже когда я веду себя тихо. –
– Мечтай дальше, Печенька. – Я опустил ладонь ей на спину и повел к столику. – А между делом не забывай вести себя вежливо, дружелюбно и воспитанно. Мне нужен бизнес Рейнольдса.
– Тьфу ты. А я собиралась есть прямо из их тарелок, но раз уж ты попросил…
Том и Кейси уже ждали нас за столиком. Но были не одни. Они привели с собой – зуб даю – своего малыша. А потому последовал шквал воркования и поцелуев. Кейси тут же принялась разглагольствовать о волосах, платье, глазах – да и вообще самом существовании Даллас. А моя жена тем временем схватила ребенка и прижала его к груди.
– Кто это тут у нас?
– Фрида. Няня подвела нас в последний момент. – Кейси вздохнула. – Вы ведь не возражаете?
– Возражаю? – Судя по степени возмущения Даллас, можно было подумать, будто Кейси предложила поменяться партнерами. – Дети – моя страсть, а эта малышка необыкновенно вкусная, правда, солнышко? – Несмотря на то что за последнее предложение она могла попасть в списки розыска ФБР, у меня в груди кольнуло от гордости.
Я рассматривал Даллас, видя ее глазами незнакомца. Ее красота оставалась такой же непревзойденной. Но, более того, меня восторгала ее терпеливость, любезность, прямота и беззаветная любовь к детям. Я не настолько самонадеян, чтобы думать, будто ей достаточно того, что между нами было. Она хотела большего. Чувств. Романтики. Свиданий.
Как только мы заняли свои места, началась бессодержательная болтовня. Маленькая Фрида – кудряшка в желтом клетчатом платье – сидела у Даллас на коленях и ела раздавленную между пальчиков еду. Я расспрашивал Тома о его родителях, турнире по гольфу и увлечении запусками дронов, хотя все это волновало меня еще меньше, чем мнение Канье Уэста о маргинализованных меньшинствах.
Я слушал обрывки разговора Даллас и Кейси, обсуждавших серьезный вопрос хирургической подтяжки бровей. Как идиот, совершенно не способный оставить все как есть, я отключил внимание от Тома Рейнольдса, которого обхаживал неделями, и прислушался к разговору Печеньки. Ее размеренное дыхание отдавалось в ушах вместе с раскатистым смехом, хрустом хлеба из приветственной корзинки и тихими звуками глотания, когда она потягивала розовый мартини. А еще непристойными звуками, которые она издавала, прижавшись губами к шее Фриды и гладя девочку по плечу каждый раз, когда та начинала ерзать. Неужели она была права? Я попросту слишком чутко ее ощущаю? Сама мысль об этом заставила меня содрогнуться.
Мне потребовалось время, чтобы войти в рабочий режим, но как только это случилось, я позабыл о существовании Даллас. Похоже, она развлекала дам семейства Рейнольдс. Я мысленно отметил, что нужно трахнуть ее в награду за содействие. Но сделаю все с умом. Теперь, когда мне известны даты ее цикла, я буду трахать ее только в те дни, когда риск беременности минимален.
