Мой темный Ромео полностью

По мере того как уровень адреналина снижался, начала просачиваться боль.

Даллас помахала рукой у меня перед глазами, пытаясь снова завладеть моим вниманием.

– Ау? – Она постучала меня по лбу. – Там есть кто-нибудь?

Я оторвал кусок изодранной ткани.

– К счастью, между бицепсом и мозгом большое расстояние.

– Пуля попала тебе в руку. – Даллас обдувала содранную кожу, прыгая из стороны в сторону, будто та исчезнет, если подойти под другим углом. – Как ты можешь так спокойно к этому относиться?

– А если начну носиться в истерике и рыдать, рана затянется?

– Ты что, испытываешь на себе собственную продукцию?

Нет, но переживал драки пострашнее.

Десятки копов ворвались в ресторан, подняли валявшегося без сознания парня и заковали его в наручники. Вокруг меня сновали люди, а Рейнольдс в компании двух копов пытался их разогнать, чтобы дать мне пространство. Я терпеть не мог внимание, особенно позитивное. Один из офицеров потащил Даллас в сторону. Она вырывалась, крича, чтобы не смел к ней прикасаться, и отказываясь меня оставлять. Меня это обстоятельство удивило и обрадовало.

Я прижал ее к груди здоровой рукой.

– Моя жена остается.

Немного позже приехала скорая. Фельдшер повел меня в машину и разрезал рукав, чтобы добраться до раны. Мы оба осмотрели ее трезвым взглядом. Печенька стояла возле открытых дверей салона, рыча, будто сторожевая собака, на любого приблизившегося репортера.

– Кажется, рана неглубокая. Пара швов не помешает, но больше похоже на ссадину. – Я оттолкнул руку фельдшера. – Я сам справлюсь. У меня нет времени часами торчать в больнице.

Он обработал рану антисептиком.

– Согласно протоколу мы должны доставить вас в больницу.

– К черту ваш протокол.

– Вы не можете…

– Увезете меня насильно?

– Нет, но…

– Значит, могу.

Даллас повернулась к нам.

– Тебе нужно наложить швы. – Меня потрясло искреннее беспокойство в ее голосе, и тогда я понял, что окончательно и бесповоротно влип.

– Сам справлюсь. Я знаю, что делаю. – Я выпрыгнул из машины скорой помощи и пошел к «Майбаху», возле которого ждал Джаред. – Идем, Печенька.

Казалось, она разрывалась между желанием попытаться убедить меня поехать в больницу и сделать так, как я велел. В итоге Даллас, похоже, вспомнила, что ее муж никому не подчиняется, даже ей, и присоединилась ко мне. Когда мы сели в салон, а я, сидя без рубашки, залил кровью кожаные сиденья, Джаред не стал задавать вопросы. Он знал свое место.

Закрой рот и веди машину.

Похоже, Печенька имела на меня зуб. Или же, в ее случае, была готова переломать кости. Я не удостоил ее вниманием и пошел прямиком в свою комнату, все еще истекая кровью. Она последовала за алыми каплями крови, как Гензель и Гретель, шедшие по дорожке из конфет.

Войдя в ванную, я достал аптечку и снова продезинфицировал рану. У меня бывали ссадины и похуже, но эта выглядела неважно.

Даллас запрыгнула на столешницу возле раковины, обхватила колени руками и уперлась в них подбородком, внимательно на меня глядя.

– Помощь нужна?

Я насухо вытер область, достал иголку с ниткой и хмуро посмотрел на бицепс, который нужно было зашить.

– А ты умеешь зашивать огнестрельные раны?

– Нет.

– Тогда как ты собираешься мне помочь? Будешь подбадривать со стороны, держа табличку с моим именем в руках? – Она захлопала глазами от моей резкости, явно уязвленная. Продев нитку в ушко, я добавил: – Можешь идти. Ты отлично справилась. Думаю, мы спасли контракт.

– И это все, что тебя волнует?

Я провел кончиком иглы по коже, ища место разрыва. До чего же неудобный угол, чтобы накладывать самому себе швы.

– Нет, конечно. Еще меня волнует ущерб, который они нанесли Le Bleu. Каре придется переговорить со страховой компанией и властями. Бюрократия – та еще дрянь.

– Ты спас мне жизнь.

– Тот клоун не собирался причинять серьезный вред. Он всего лишь ребенок.

Даллас спрыгнула со стойки, наклонила голову, чтобы поймать мой взгляд, и обхватила лицо ладонями.

– Нет, он был зол и раздражен. Ты принял пулю вместо меня, Ромео.

Я нахмурился.

– Не драматизируй.

– Спасибо.

Не добившись никакого прогресса в поисках стартовой точки для наложения швов, я прокашлялся и отступил назад.

– Пожалуйста. А теперь уходи.

– Я хочу тебя. – Она провела ладонью по моей груди до плеча.

Я тоже тебя хочу, поэтому мне и нужно, чтобы ты убралась отсюда к чертям. Когда дело касается тебя, я больше не узнаю ни себя, ни свои поступки. Ты стала непозволительной помехой.

Я не стал выгонять ее вон, а отложил иглу.

– Можешь поскакать на моем бедре.

– А я хочу на члене. – Даллас приподняла короткий подол атласного платья оливкового цвета. – Когда ты заставил меня пойти с тобой в Le Bleu, разве ты не обещал, что трахнешь меня, если буду хорошо себя вести? Я вела себя хорошо.

– Я сказал, что трахну, когда у тебя начнутся месячные.

– Ну а я поняла иначе.