Рядом с репортером появился кадр с изображением моего мужа, улыбающегося на благотворительном вечере. Но я никак не ожидала, что этот самый муж ворвется в кухню, пока она зачитывает его официальный комментарий. На часах было два пополудни. Ромео никогда не возвращался домой раньше шести.
Хэтти повернулась ко мне, потягивая вьетнамский кофе с яйцом[47], который мы заказали в службе доставки.
– Кажется, на кухню только что зашел твой муж.
Я помотала головой, стараясь не покраснеть.
– Не-а. Наверное, это все глюки после травки. Он бы ни за что не пропустил офисное веселье.
Мы не курили травку, но мне нравилось, когда Ромео пребывал в напряжении и в вечных догадках. Тем самым я заставляла его уделять мне немного внимания и, как настоящая попрошайка, хватала каждую крошку, что он бросал в мою сторону.
– Даллас. – Он не удостоил Хэтти вниманием. – Нам нужно кое-что обсудить. Иди за мной.
Моя улыбка померкла. У меня проблемы? А если так, то как же так вышло? Я уже вечность не разговаривала с Мэдисоном. К тому же случившееся сегодня не имело ко мне никакого отношения. На заднем плане все еще шли новости о растущих проблемах «Коста Индастриз».
Я притворно зевнула, но сердце пустилось вскачь.
– Все, что ты хочешь сказать, можно сказать и здесь.
Ромео прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. Под рубашкой проступили очертания мышц. Я знала, что под рукавом у него повязка и швы на саднящей ране. Оттого мне захотелось всюду расцеловать его, чтобы унять боль.
– Это личный вопрос.
Хэтти заерзала на стуле, явно желая быть где угодно, лишь бы не в том положении, в которое я ее поставила. Она ущипнула меня под столом.
Я ущипнула ее в ответ.
– Здесь достаточно уединенная обстановка. Хэтти – член семьи.
– Нет. А даже будь это так, семья не должна быть посвящена во все, что происходит между мужем и женой.
Опять он говорил как герцог девятнадцатого века. Не могу отрицать, что это заставило меня переосмыслить свое отношение к историческим романам. Но я все равно отказывалась ему подчиняться, пока он пребывал в явно дурном настроении.
– Позволю себе не согласиться. – Я выпрямила спину. – Все, что тебе от меня нужно, можно вполне получить здесь и сейчас.
Он пробежался по Хэтти взглядом, на самом деле не уделив ей внимания, и пожал плечами.
– Прекрасно.
Сделав два быстрых шага, Ромео подхватил меня, усадил на кухонный островок и, встав между моих ног, начал расстегивать брюки.
Я ахнула и уставилась на сидящую позади меня Хэтти.
– Во имя всего святого, что ты творишь?
Он распластал меня на столешнице, и мои волосы коснулись локтя Хэтти. Ромео задрал мою кофту, обнажая живот. Скользнул по нему языком до самой груди. По телу пронеслась мощная дрожь удовольствия. Между ног вмиг стало мокро.
– По твоим словам, все, что мне от тебя нужно, можно получить и здесь. На глазах у Хэтти. У меня был плохой день, и мне нужно взбодриться. Я пришел, чтобы кончить в тугую киску своей жены и слегка отшлепать ее по сиськам. Хэтти может уйти в любой момент. – Он засунул голову под мою кофту и прикусил сосок через лифчик.
– И Хэтти уходит прямо сейчас, пока не дошло до того, что она больше никогда не сможет смотреть вам обоим в глаза… – Ее стул заскрипел по полу. Хэтти умчалась из кухни размытым светловолосым пятном.
Вернон, который в этот момент как раз входил на кухню, резко повернул обратно, пробормотав:
– Святые угодники!
– Это негигиенично, – заметила я, когда Ромео снял с меня кофту и лифчик и припал губами к моей шее. – Люди здесь вообще-то едят.
– Я как раз намерен полакомиться. Твоей киской.
– Я думала, ты злишься на меня. – Я приподнялась на локтях и стала зачарованно за ним наблюдать.
Он стянул с меня джинсы и трусики и, опустив голову между моих ног, принялся ласкать ртом с настойчивостью изголодавшегося мужчины. Его горячий влажный язык ласкал меня внутри, нос давил на клитор.
– С чего мне на тебя злиться? – произнес он прямо в меня.
– Из-за акций… Мэдис…
– Не смей произносить его имя, когда мой язык так глубоко в тебе, что едва не касается матки.
Шею опалил знакомый жар.
– Я беспокоилась, что ты подумал, будто я имею к этому какое-то отношение.
Ромео неохотно поднял взгляд, понимая, что нам нужно перекинуться парой слов. Вздохнул, поцеловал внутреннюю сторону моего бедра и, выпрямившись, посмотрел мне прямо в глаза.
– Я знаю, что ты больше не видишься с ним.
– Как ты это понял? – Почему-то я точно знала, что он перестал за мной следить. Ромео сдержал слово. Он всегда его держал.
– Так, что мы оба знаем: я выгоню тебя из Потомака и подам на развод, если предашь меня после всего, о чем мы говорили. – В его холодных серых глазах вспыхнуло пламя. Несмотря на затаившуюся в них злобу, его взгляд окутывал меня, словно солнечный свет, согревая до кончиков пальцев.
Теперь ему стало настолько небезразлично, что он мог пострадать. Мелочь, но этого вполне достаточно, чтобы у меня от радости закружилась голова.
