Впрочем, у меня была намного более давняя мечта.
– Я хочу дом-библиотеку.
– Библиотеку в доме? – нахмурившись, поправил он.
– Я все правильно сказала. Я хочу дом, который полностью выпотрошен изнутри и превращен в библиотеку. Каждый его сантиметр. В каждой комнате будут стеллажи от стены до стены и от пола до потолка. Куда бы ты ни пошел. В кухню. В столовую. В ванную. Всюду.
Ромео изучал меня, словно занимательный предмет искусства, на который он вдруг наткнулся в музее. Нечто невиданное. Он медленно кивнул, открыл коробочку со жвачкой и положил квадратик на язык.
– Теперь знаю.
Я с трудом сглотнула, почувствовав себя глупой и инфантильной, и сменила тему.
– Значит, тебе сегодня было плохо, и ты пришел повидаться со мной. Осторожнее. Я могу заподозрить, что у тебя зарождаются ко мне чувства. – Шутка прозвучала неловко и неуместно. Скорее осуждающе, чем кокетливо.
– Мне нужно было трахнуться по-быстрому, чтобы избавиться от накопившейся злости. – Он потянулся за бутылкой воды и сделал глоток. – Окажи себе услугу и не надумывай лишнего. Мне бы очень не хотелось ранить твои чувства, Печенька. Они очень ценны. И ты, кстати, тоже.
Это самый высокомерный, сомнительный, ужасный комплимент, который мне только делали. И я не могла ему об этом сказать, ведь тогда он понял бы, как сильно меня ранил.
– Ромео?
– М-м-м?
– Ты заметил, что в последние дни не злоупотреблял жевательной резинкой?
Я заметила. Я замечала все, что его касалось.
Ромео склонил голову набок.
– Все так. Уже несколько дней.
– Однажды тебе придется рассказать мне, почему ты так любишь жвачку и тишину, – поддразнила я, коснувшись ступней его ноги под столом.
– Почему тебя это так сильно интересует?
– Потому что наши привычки говорят о том, кто мы такие. Твои причуды – часть тебя. – Я замолчала. – И я хочу собрать тебя воедино, Ромео Коста. Конечно, если ты мне позволишь.
Он вскочил, забрав с собой бутылку воды.
– Я буду работать у себя в кабинете. Спасибо за секс, Печенька.
Я заслуживал получить пощечину от всех женщин мира.
И все же я говорил всерьез.
Хотя чувства Даллас важны, ей все же не стоит принимать мое подчеркнуто любезное отношение за романтику. Честно говоря, Морган не имела к этому никакого отношения.
Мое сердце зачахло задолго до ее появления.
Нет. Меня тревожило не мое мертвое сердце. А опасность того, что моя жена могла с ним сделать. Сдуть с него пыль своим сладким дыханием. Отмыть его надгробный камень своими умелыми руками. Вдохнуть в него жизнь своей невыносимой, неоспоримой нежностью.
Печенька смотрела на меня с портрета в кабинете. Ее глаза неотрывно следили за моим профилем, пока я топтался по ковру. Туда-сюда.
Разумеется, между нами было немало хорошего. Я доверял ей. Даже получал удовольствие от ее общества. И я никогда не пробовал ничего слаще ее киски (возможно, причина тому сахар, который она употребляла в промышленных масштабах).
Но большему никогда не бывать.
И как мне удержать жену, предлагая ей лишь малую часть того, что она, как мы оба знали, заслуживала?
Той ночью я не пошел в ее комнату.
И следующей ночью тоже.
Вместо этого мы с Заком поехали к Оливеру. Они только что вернулись из нашего ежегодного предрождественского отпуска, во время которого катались на сноуборде в Колорадо и который я впервые пропустил.
Парни играли в бильярд, пока я обнимал бутылку, усевшись на винтажный игровой автомат. По телевизору перед ними шла военная стратегия.
В целом приятный вечер.
Я должен был скучать по встречам с друзьями, поскольку теперь проводил свое скудное свободное время с Печенькой.
Но почему-то не скучал.
– Ну что, как думаешь, когда ты дашь ей развод? – Оливер закурил сигару, вытащил стринги из складки кожаного дивана и выбросил их в мусор. Господи. Я уже забыл, что его дом – лаборатория венерических заболеваний, предназначенная для создания новых болезней.
Я подошел к бару и рассмотрел его впечатляющую коллекцию алкоголя.
– Кто сказал, что мы будем разводиться?
Зак издал смешок возле бильярдного стола.
– Ты.
– Несколько раз, кстати, – добавил Оливер.
– Шесть. – Зак не только был гением, но, судя по всему, обладал памятью стада слонов. – Могу перечислить их все, если хочешь, с датами и контекстом разговора.
Оливер почесал висок.
– Кажется, твои точные слова были: «Искусство редко висит на одной стене вечно».
Я открыл холодильник.
– Мы с Даллас пришли к взаимопониманию.
– Хорошая попытка. – Оливер на сей раз спрятал в карман красные кружевные стринги и выдохнул струйку дыма. – Вы с женой едва ли говорите на одном языке.
Я попробовал другую тактику.
– Если мы и разведемся, то в отдаленном будущем. Я никуда не спешу. Она тоже. Мне нужно решать более насущные проблемы.
