Если однажды она узнает о силе моих чувств к ней, то обретет надо мной всеобъемлющую, разрушительную власть.
Даллас Коста пугала меня. Она не Морган. Ей не нужен ключ от моего сердца.
Она уже и так выбила чертову дверь.
Меня страшила мысль о том, чтобы разлучиться с Ромео после возвращения в Потомак. Но у него была работа. Ответственность. Жизнь, которая не ограничивалась мной.
А я? Я чувствовала, будто на меня перестала действовать сила притяжения.
Будто я парила над землей, пытаясь обрести твердую почву в новой реальности. Реальности, полной детских боев на арене, сложных отношений с едой и оправданной мести.
Мне хотелось обнять его. Исцелить. Но больше всего хотелось проклинать саму себя за то, что осуждала его. Нет никаких чудовищ. Только люди, чья боль высечена снаружи.
Каждую ночь Ромео ложился в нашу постель и воплощал мою мечту. Мы занимались сексом. Много. Без защиты. На кухне. В кинозале. В сауне. И даже в тренажерном зале, куда он притащил меня на занятия на велотренажере с Кейси Рейнольдс, смысл которых до сих пор от меня ускользал. Зачем кому-то садиться на велосипед и никуда не ехать?
Через неделю после возвращения из Чапел-Фолз я устроилась на диване в гостиной и просматривала свадебные снимки в компании Хэтти. На этот раз я собралась распечатать совместную с мужем фотографию.
– А как тебе эта?
– Подруга, говорю в пятнадцатый раз: вы на каждой фотографии оба выглядите несправедливо сексуально. Кажется, я вас за это уже ненавижу.
– Ладно, ладно. Можем прекратить. Пока.
– О, слава богу. – Она взяла пульт и вышла из приложения для просмотра фотографий. – Давай опять посмотрим «Пятничных озорников». Нет ничего лучше, чем наблюдать, как взрослые мужчины абсурдно злятся от того, как десятилетки бегают за мячом.
На экране что-то промелькнуло, прежде чем она успела переключить канал.
– Погоди. – Я вцепилась в руку Хэтти. – Перемотай обратно.
Она нажала на кнопку и включила экстренный выпуск новостей. По экрану пробежал заголовок:
Репортер заговорил в микрофон.
– Сейчас мы находимся перед зданием «Лихт Холдингс», в то время как генерального директора компании – Теодора Лихта – и его сына Мэдисона в наручниках выводят агенты Министерства юстиции из отдела по борьбе с мошенничеством. Наши источники из министерства сообщают, что Лихты арестованы по обвинению в корпоративном мошенничестве. Кто же займет место «Лихт Холдингс», ведь теперь у них нет никаких шансов на работу с государственным сектором? Подробнее расскажем в вечернем выпуске.
Хэтти выключила звук и повернулась ко мне.
– О боже мой.
Я сделала резкий вдох. Понимала, что это значит. И, что бы там ни подумала Хэтти, это не предвещало ничего хорошего.
За время пребывания в Потомаке я постигла необъятную степень мелочности Мэдисона. Ему нужно, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним. На этом все не закончится.
А загнанный в угол Мэдисон опасен. К тому же на обратном пути из Чапел-Фолз Ромео упомянул об их встрече на Рождество.
Я потянулась за телефоном. Дрожащими пальцами позвонила Ромео.
Он ответил после первого гудка:
– Печенька?
Хэтти вышла из комнаты, давая мне пространство.
– Я видела новости.
– Судя по голосу, ты не рада.
– Нет. Я волнуюсь. – Я начала расхаживать по комнате, жуя кончики волос. – Его обвиняют в корпоративном мошенничестве. А значит, очень скоро выпустят под залог. Нам придется мириться с тем, что он будет на свободе, пока не завершится процесс. А на это могут уйти годы, Ромео.
– Я нанял дополнительную охрану. С завтрашнего дня, куда бы ты ни пошла, с тобой будет опытный мастер боевых искусств. Пообещай, что позволишь ему тебя сопровождать.
– Я волнуюсь не за себя. А за тебя.
– Не волнуйся. «Коста Индастриз» – самое безопасное здание в округе Арлингтон.
– Пентагон тоже в округе Арлингтон, – заметила я.
– Я серьезно. – Я слышала улыбку в его голосе, но никак не могла разделить его веселье.
Я перестала метаться. Открыла рот. Три слова были готовы сорваться с языка. Я хотела озвучить их. Выпустить во Вселенную. Услышать, как он произнесет их в ответ. Но не стала. Мне казалось глупым делать такое признание сейчас, по телефону и после ареста Мэдисона.
Я проглотила слова.
Не зная, как сильно потом об этом пожалею.
Впервые за десять с лишним лет я находился рядом с отцом и не испытывал желания вмазать ему по физиономии. В конце концов, мне нужно, чтобы его рот нормально работал для объявления, которое он планировал сделать – я глянул на свои Rolex – в ближайшие восемнадцать минут. Мы сидели перед советом директоров и основными акционерами на ежегодном собрании акционеров «Коста Индастриз». Более подходящего времени и не придумаешь. Первые полчаса мы дружно злорадствовали по поводу краха «Лихт Холдингс», а на экране проектора позади меня застыл просочившийся сегодня утром снимок Мэдисона и его отца.
