На заднем плане люди сходили с ума, аплодируя, крича и присвистывая. Пространство наполнили смех, музыка и женские голоса, восторженно вещающие о фантастическом поцелуе.
– …так же грандиозно, как и предложение руки и сердца…
– …никогда не видела такого безумно влюбленного мужчину…
– …надо снять фильм…
Я обмякла в его руках, даже когда он высунул язык и разомкнул мои губы, уверенно лаская им, дразня и исследуя мой рот.
Это был поцелуй-заявление.
Поцелуй, призванный сообщить миру, что теперь я его собственность.
Я затаила дыхание, не обращая внимания на жар, который скользил по моей спине и требовал, чтобы я ответила на поцелуй, и стала ждать, когда Ромео отстранится. Я не сдамся и не стану участвовать в этом бесчинстве.
– Ваше повиновение слаще взбитых сливок,
В ответ я вонзилась зубами в его нижнюю губу, пока мой рот не наполнил вкус железа и я не столкнулась с сопротивлением мышц и плоти. Ромео с ухмылкой вытер кровь тыльной стороной ладони.
– Вот и она. Я уже начал беспокоиться, что ты лишилась зубов.
– Тебе нравятся мои зубы? – Я сделала вид, будто нежно обхватываю его лицо ладонями, глядя на него с притворным обожанием. – Хорошо, потому что скоро ты познакомишься с моими когтями.
А потом, отчаянно желая уязвить его в ответ, я достала кольцо Мэдисона, которое мне дала сегодня Фрэнки, и покрутила его между пальцами.
– Возможно, тебе нужны камеры получше, муженек. Потому что я так и пылала в твое отсутствие, но огонь исходил точно не от камней.
Неужели я правда намекала на то, что у меня была интрижка с Мэдисоном? Это было безрассудно, опасно и все же чрезвычайно приятно. При виде выражения лица Ромео – человека, готового развязать войну, меня наполнил адреналин.
Не желая показывать ему, какой несчастной я была последние несколько недель, я улыбнулась.
– Наслаждайся нашей свадьбой.
Организатор свадьбы повела гостей на прием. Особняк Оливера фон Бисмарка мог похвастаться настоящим банкетным залом. Клянусь, на фоне этого поместья Шангри-Ла был похож на вестибюль дешевого мотеля. По периметру танцевальной зоны были расставлены круглые столы с белыми кружевными скатертями. В центре каждого стояли старинные канделябры. Зал украшали люстры в деревенском стиле, золотые светильники и десятки всевозможных белых цветов. Мне бы хотелось, чтобы это мероприятие не символизировало мою кончину, чтобы я могла по достоинству оценить все окружающее великолепие.
Как только я оторвалась от Ромео, рядом со мной появилась Фрэнки, схватив меня за руку и даря чувство безопасности. Она была так прекрасна, что у меня защипало в глазах. Уж лучше бы она нашла хорошую пару. Настоящую любовь после той жертвы, на которую я пошла ради нее.
– Знаю, что мы его ненавидим, и через секунду я снова буду пронзать его свирепым взглядом, но я подумала, что, возможно, тебе будет приятно услышать, что от поцелуя Ромео промокли все женские трусики на Восточном побережье.
– Только не мои, – соврала я. – К тому же в мире полно горячих парней.
– Сказать, что твой муж – горячий, все равно что назвать гору Эверест холмом. Засранец обжигающий, как пламя. Не знаю, как ты можешь прикасаться к нему, не покрываясь волдырями от ожогов.
Мне не хватило духу рассказать ей, что Ромео украл все мои книги о Генри Плоткине. А еще я не хотела, чтобы она пронзила его одной из декоративных сосулек, охлаждавших бутылки винтажного шампанского. К нам присоединились мама с папой. Все вместе мы обошли каждый столик с нашей стороны и поблагодарили людей за то, что почтили нас своим присутствием. Я предположила, что Ромео проделывал то же самое вместе со своей семьей, хотя мысленно отключилась, стараясь забыть, что он находится в том же помещении. Почти получилось.
Я только начала нормально дышать (даже онемение в пальцах прошло), как вдруг папа потащил меня к столу Лихтов. Будучи его лучшим другом из Джорджтауна, мистер Лихт приехал, несмотря на неприязненные отношения с семьей Коста. Он бы не упустил возможности доказать, что его нисколько не задело публичное фиаско.
– Даллас, дорогая, мои поздравления. Выглядишь завораживающе. – Миссис Лихт промокнула уголки рта салфеткой, хотя не притронулась ни к одному из восхитительных блюд, стоящих перед ней.
Я безжизненно кивнула, потупившись в пол. Не могла смотреть в глаза Мэдисону. Мэдисону, который позволил мне самой выбрать обручальное кольцо. Который обещал, что я смогу превратить комнату в его квартире в собственную библиотеку.
