Мэдисон изобразил страдальческий вид. Актер из него так себе. Я видела более убедительную игру в фильмах для взрослых, когда приходила к Сав в гости с ночевкой.
– Ну… В зависимости от того, как сильно ты хочешь прижать этого сукина сына, всегда можно и…
– Надо же. Ну разве не очаровательно вы смотритесь вместе. – За резким голосом раздались медленные насмешливые хлопки. – Красавица и Заквасище.
Мэдисон и впрямь чем-то напоминал хлебное тесто.
Появился мой новоиспеченный супруг, вращая виски в высоком бокале и ступая широкими уверенными шагами. В какой-то момент посреди мероприятия он снял пиджак. Рукава рубашки были закатаны до локтей, обнажая загорелые мускулистые предплечья.
Волосы выглядели слегка растрепанными. Может, их взъерошила Морган, когда они скрылись в одной из двадцати трех гостевых комнат, чтобы по-быстрому перепихнуться.
Сердце готово было вырваться из груди, едва я вспомнила, как демонстрировала ему обручальное кольцо Мэдисона, когда мы виделись в последний раз. Мэдисон же остался сидеть рядом со мной.
Хуже того, положил руку мне на колено и смерил Ромео невозмутимым взглядом.
– Я не спущу с тебя глаз, Коста.
– Твои глаза меня не заботят. А вот рука – другое дело. Если не хочешь ее лишиться, советую убрать ее с колен моей жены.
– Твоей жены. – Мэдисон фыркнул. Но все же послушался и опустил руки между своих ног. – Для тебя она лишь способ отомстить мне за то, что я укрепил наши связи с Министерством обороны и представил безупречный оборонный пакет, от которого слишком сложно отказаться и который стоит на двадцать процентов дешевле, чем предложение «Коста Индастриз».
– Во-первых, советую использовать знаки препинания. Предложение вышло до черта длинным. – Ромео моргнул, будто Мэдисон говорил на другом языке. – А во-вторых, я не закончил.
– Вот как?
Ромео выплюнул жвачку. Я впервые видела, чтобы он добровольно расстался с этой штуковиной.
– Считай, что это мое первое и последнее предупреждение. Каждый раз, когда ты будешь приближаться к моей жене, я буду ломать очередную кость в твоем теле. Подумываю начать с бедренной, хотя могу и передумать.
Мэдисон вскочил. Его шею залил румянец.
– И хватает же тебе наглости! После всего, что ты сделал мне и Даллас…
Ромео занял место Мэдисона и смахнул ворсинку с рукава своей рубашки.
– Да брось. За весь прошлый год не прошло ни одного мероприятия, на котором мы оба присутствовали, где бы ты не появился с длинноногой блондинкой, принимающей почасовую оплату.
Мэдисон напряг челюсти. На его скулах заходили желваки.
– У нас с Даллас было соглашение. – Такого соглашения не существовало, но я даже глазом не моргнула.
– Любопытно. – Ромео положил руку мне не плечо, лаская костяшками пальцев шею, отчего кожу обдало теплом и начало покалывать. – Скажите, миссис Коста, у нас с вами будет такое же соглашение? Мне позволено заводить любовниц и выгуливать их по городу, как трофейных лошадей?
Я скорее умру, чем позволю ему трахнуть кого-то еще. Но только потому, что не хочу, чтобы он приятно проводил время.
– Нет. – Я нахмурилась. – Ты поблажек не заслужил.
– Тогда, видимо, мне придется обходиться тобой, женушка. – Он снова сосредоточил внимание на Мэдисоне. – Признаю одно, Лихт. Ты не преувеличивал, когда говорил о ее внешности. Она сногсшибательна. – Ромео повернулся ко мне лицом и провел горячими губами вдоль линии подбородка. – Кто бы мог подумать, что она в равной мере восхитительная и пылкая? Моя жена утверждает, что ты уже ее познал.
Я задрожала в дизайнерском свадебном платье и от злости, и от возбуждения. Опустив веки, я с трудом сглотнула.
– Нет. – В словах Мэдисона слышалась обида. – Не познал.
– Ах. Теперь припоминаю. – Ромео щелкнул пальцами, из его горла вырвался злобный глухой смешок. – Она ведь берегла себя для тебя? Повезло же мне.
Мэдисон смотрел, как Ромео провел зубами вдоль моего подбородка, отчего мои соски набухли под корсетом.
– Можешь идти, Лихт. – Ромео прогнал его взмахом свободной руки. – Я уже все сказал. – Он взял меня за подбородок и вдохнул мой запах, уткнувшись в изгиб шеи. Если бы мне только хватило сил остановить его, но было слишком приятно. – Скажи, Печенька, неужели мне придется разрушить все, что осталось от жизни бедного Мэдисона Лихта, чтобы гарантировать, что он не притронется к моей жене?
– Он мне нравится.
Ромео схватил меня за затылок и наклонил назад так, что я повисла в воздухе между перилами и колючими кустами роз под ними. Единственное, что не давало мне упасть в безжалостное море шипов, – это его доброта, и мы оба знали, что ему едва ли знакомо это слово, не говоря уже о самом понятии.
