Она спрыгнула с крыши «Майбаха», а платье так и осталось перекошено и собрано вокруг талии. Моя сперма стекала по ее бедру к коленям и лодыжкам. Высохшая, слипшаяся кровь в форме облаков отпечаталась на внутренней стороне ее бедер. Мы оба молча на них смотрели.
– Хочешь, вылижу, чтобы не болело? – внезапно для самого себя проворчал я.
– Да, будь добр.
Можно небезосновательно утверждать, что я часто переоценивала свои актерские способности. Но не сегодня. Я сделала кое-что нехорошее. Ладно, очень плохое. Выдавила фальшивую слезу. Что тут скажешь? После того как Ромео предпочел ненавистную ему компанию профилактике СВДС, мне стало эмоционально легче, когда я увидела, как он сходит с ума, думая, что я ужасно расстроена.
Но я не была расстроена. Вовсе нет. Наоборот, мне понравилось, когда он схватил меня за горло, очень понравилось, когда покусывал мои соски, и принесло огромное наслаждение, когда вошел в меня так сильно, что я почувствовала, как он проник до самого живота. А когда он опустился на колени, слизал свою сперму с моих ног, затем провел языком выше и погрузился им в меня (полизывая, посасывая, целуя мой клитор и царапая его зубами, пока я не кончила ему на лицо), я была готова пожертвовать обе свои почки и печень в придачу, лишь бы повторить все снова.
Можно ли считать, что, в миллионный раз подстегнув Ромео Мэдисоном, я поступила аморально? Конечно. Пробила ли очередное дно, играя на чувстве вины моего мужа, чтобы заставить его подумать о детях? Возможно. Но мучили ли меня угрызения совести? Ни капли.
Несколько часов спустя я разгуливала по дому в пижаме с персонажами «Диснея», которую купила в интернете. Ромео ни за что ее не одобрит, а это еще один бонус, побудивший меня купить пижаму во всех расцветках.
После ужина, который Ромео съел в обеденном зале, а я слупила прямо из духовки, он закрылся в своем кабинете, наверное, занимаясь скучными взрослыми делами. Я болтала с Фрэнки по телефону, жуя сахарный тростник. Стоило мне вспомнить о нашем с Ромео соглашении, как губы растягивались в улыбке.
Понятно, что мой первый сексуальный опыт вышел… странным. Я так и не кончила. Ну, пока он меня не вылизал. И сильное растяжение причиняло боль. Но насколько же волнительно было наблюдать, как мой муж впервые с момента нашей женитьбы по-настоящему теряет контроль.
– Он все еще жестко с тобой обращается? – пропела Фрэнки на другом конце провода. – Этот сексуальный раздражающий засранец.
Я не могла сказать ей, что он еще кое-что делает со мной жестко. Она не поймет. На самом деле я сама не понимала, что происходит между мной и Ромео. Я знала, что между любовью и страстью существует четкая граница, но что случается, когда подходишь к ней? Я не хотела это выяснять.
– Он ужасен! – весело сообщила я, разгрызая тростник. – Хуже не придумаешь. Я то и дело стараюсь вывести его из себя. Только сегодня ходила на свидание за обедом с Мэдисоном. И позвала папарацци.
– Фу. Мэдисон. – Фрэнки издала рвотный звук. – На прошлой неделе он приезжал в Чапел-Фолз. Я тебе говорила? Ходил тут и ныл, как сильно по тебе скучает. Лживый урод. Затащил в постель Дидре Свитинг и Джин Колдуэлл своими крокодиловыми слезами. Все только об этом и говорят.
– Фрэнки. Злые сплетни ниже нашего достоинства.
– Ох, Дал. – Я могла представить, как она преувеличенно хмурит брови. – Но добрые сплетни – скукотища.
Мы захихикали.
– Как дела с учебой? – Я сменила тему, опасаясь, что, стоит нам еще немного пообсуждать Ромео, я сорвусь и признаюсь ей: как бы сильно я ни ненавидела его за пределами спальни, в ней я была его главной поклонницей. – Было что-нибудь интересное?
– Я завалила большинство промежуточных экзаменов, что, похоже, просто поразительно. Во всяком случае, по мнению мамы с папой и наших любопытных соседей.
Я вздохнула.
– Ты должна постараться, Фрэнки.
– И я стараюсь. Стараюсь не лишиться девственности до брака. А это ой как непросто.
– Фрэнки. Ты знаешь, что будет, если дашь молоко до того, как он купит корову.
– Может, я не хочу, чтобы меня покупали. Может, я хочу приобщиться к чертову двадцать первому веку.
Если бы все было так просто! Мы обе знали, что мы такие, какими нас воспитали. Играем по правилам того места, откуда мы родом. Человеческая натура, несмотря на весь достигнутый прогресс, до сих пор оставалась племенной по своей природе. Переезд в Потомак дал мне свободу, хотя я сменила одну клетку на другую.
– Есть кто-то конкретный, кто будоражит твое воображение? – Я съехала по перилам со второго этажа на первый, просто чтобы выяснить, станет ли Ромео на меня за это гавкать. Проверить, перестал ли он следить за мной по камерам видеонаблюдения.
В доме было все так же пугающе тихо. Пока он выполнял свою часть сделки.
На линии послышалась улыбка в голосе сестры.
– Да много всяких. – Ее голос вдруг стал печальным. – Тебе грустно, Дал? Оттого, что у тебя может никогда не быть секса, потому что ты вышла за мужчину, которого ненавидишь?
Я не могла этого сделать.
Не могла сказать ей, что дело уже сделано.
