Проректор принял нас участливо и после того, как Юрий Михайлович объяснил ему наш вопрос, даже сочувственно. Однако, к сожалению, развел руками и сообщил, что ректорат, так же как и наш деканат, в настоящее время вакантными ставками не располагает. Мой провожатый еще раз стал объяснять проректору сложность создавшегося положения, что-де партбюро и деканат уже назначили меня командиром целинного студенческого отряда, напомнил о прошлогодней трагедии и добавил, что наше руководство неслучайно посылает на целину заместителя секретаря партбюро аспиранта Левыкина. Тогда проректор спросил: «Когда заканчивается срок его аспирантуры?» Мы ответили, что в сентябре. «А чего же вы тогда торопитесь со ставкой, когда он еще ваш аспирант. Командируйте его на целину, может быть, командировка будет полезна ему для его диссертации». Тему своей диссертации я назвал проректору в начале нашего разговора. «Командируйте его на целину, – еще раз повторил Михаил Максимович, сам являвшийся известным специалистом по экономике сельского хозяйства. И добавил: «Когда в сентябре он возвратится с целины, тогда и решим вопрос со ставкой». Мы возвратились на факультет и там уже окончательно решили вопрос о моей командировке. Так не суждено мне было стать младшим научным сотрудником труднодоступного для рядового человека, высокопрестижного партийного Института Маркса, Энгельса, Ленина при ЦК КПСС. Дорога в него теперь для меня была «заказана», так как два раза туда не приглашали, приглашать было не принято не только рядовых, но и даже опытных, научно «остепененных» специалистов по истории революционного движения.
Я стал собираться на целину. Сводный университетский отряд уже был сформирован, а я теперь уже решением парткома университета был назначен его командиром. Мне даже был выдано письмо секретарю Кустанайского обкома КПСС, котором говорилось, что я, как командир отряда, являюсь представителем парткома МГУ при решении всех вопросов быта и работы студентов в совхозах области. Но выехать вместе с отрядом я не смог, так как перед отъездом простудился и целую неделю пролежал с высокой температурой. В дни моей болезни в Москве открылся Всемирный фестиваль молодежи студентов, но увидеть мне это событие довелось только в картинках телевизионных репортажей. Мне посчастливилось увидеть по телевизору всю церемонию его открытия, а также первые дни общественных молодежных диспутов и концертно-фестивальных программ. Но и это мне очень пригодилось, так как по приезде на целину и наши студенты, и местная молодежь, не имевшие возможности все это видеть, сразу обратились ко мне с просьбой рассказать, как все это начиналось на фестивале.
Из Москвы к университетскому целинному отряду в тысячу человек я выехал спустя две недели после того, как от погрузочной железнодорожной станции Новониколаевская неподалеку от Рижского вокзала они отправились в неблизкий путь в эшелоне товарных вагонов до североказахстанского города Кустанай. Нашему истфаковскому отряду в том пятьдесят седьмом году выпало на три месяца поселиться в степи, в далекой от областного центра небольшой деревеньке тоже под названием Новониколаевская. До начала освоения целины она была центром небольшого колхоза. Теперь бывший колхоз именовался вторым отделением зерносовхоза Тенизовский.
Уезжал я из Москвы в невеселых раздумьях о том, что на долгое время оставлял свою семью – маленького сыночка Димочку и Галю. Она переживала разлуку, а меня никак не оправдывало то, что я уезжал, вовсе не желая принять участие в освоении целины, а только в надежде, что это мне зачтется в дальнейшем, в решении вопроса о моей работе в университете, если, конечно, все там сложится благополучно, без катастроф, болезней в нормальной обстановке в факультетских отрядах. Как это я мог бы обеспечить, мне было неизвестно.
Уезжал я не со станции Новониколаевская, а с Казанского вокзала, не в эшелоне, а в плацкартном вагоне. Со мной ехало несколько студентов, тоже отставших от своих факультетских отрядов. Двое из них были нашими историками – Кирилл Карпович и Андрей Пегушев и трое студентов-физиков. Были они студентами второго курса отделения астрономии. Один из них выглядел очень оригинально – с окладистой бородой и трубкой в зубах. И еще с нами ехали четыре девушки, студентки филологического факультета. Ехали сначала до Челябинска четверо суток. А там наш кустанайский вагон был прицеплен к другому поезду, который еще почти сутки вез нас до города Кустаная. Компания наша оказалась нескучной. Нашлись общие темы для разговоров. Было это в начале июля, в вагоне было жарко, и мы значительную часть дня проводили на крыше вагона.
