В Челябинске мы несколько часов ожидали нашего нового поезда и имели возможность познакомиться с этим знаменитым тракторно-танковым и металлургическим промышленным центром первых советских индустриальных пятилеток. Может быть, больше под впечатлением заранее ожидаемых заводских дымящихся труб, закопченных корпусов заводских цехов и многочисленного рабочего люда он так и запомнился мне с той первой и единственной встречи. Далеко от вокзала мы не пошли. Вернулись в вагон и до того, как он тронулся в путь, все время проиграли в «дурака». Ехали еще одну ночь. А мне, помнится, не спалось от заботивших меня раздумий о семье. А потом вдруг я забеспокоился, как от незнакомого города Кустаная мы доедем до нашей деревни. Из Кустаная мы с моей командой должны были добираться до места расположения отряда в Мендыгоринском районе, отстоявшем от областного центра на многие десятки километров, а потом еще я должен был развести моих попутчиков по их факультетским отрядам.
Проездных или каких-либо командировочных денег нам не дали, и теперь пришлось думать и гадать, на какой счет и на каком транспорте нам придется ехать дальше в целинную степь. Вспомнил я о выданном мне университетском мандате, подписанном ректором МГУ академиком Петровским, секретарем парткома МГУ профессором Салищевым, и успокоился. Решил, что по приезде нанесу визит к секретарю кустанайского обкома КПСС, имени и фамилии которого я не знал, но был уверен в том, что с его помощью мне удастся решить первые проблемы. Поезд в Кустанай прибыл рано утром. Кустанайский железнодорожный вокзал и привокзальная площадь ничем не порадовали наш взор. Нас захватила всеобщая суматоха, как только мы увидели людей, наших незнакомых спутников, отягощенных багажом, наперегонки пустившихся к одиноко поджидавшему нас всех старому, видавшему виды автобусу. У его задних и передних дверей уже образовались людские пробки. Мои парни были без багажа, с маленькими чемоданчиками. У меня был уже почти опустевший в дороге рюкзак. А у девушек-филологинь оказались битком набитые большие рюкзаки. А у одной – огромный чемодан. Не помню, да и тогда я не мог понять, как нам все же удалось влезть в этот автобус. Никто из нас не остался на остановке, и ни один девичий рюкзак с чемоданом мы не потеряли. Ехали мы не зная куда, денег на билеты не потратили, остановились на центральной площади степного города, прямо перед зданием обкома КПСС и облисполкома.
У входа в обком я предъявил свой университетский мандат дежурному милиционеру, объяснил ему, кто мы и зачем сюда приехали, заверил его, что секретарь обкома знает о нашем приезде и ждет меня. Милиционер впустил нас всех в вестибюль, позвонил в приемную секретаря и, получив разрешение, пропустил меня. Команда осталась в вестибюле, а сам я поднялся на второй или третий этаж обкомовского здания, широко распрокинувшегося своим многоколонным типичным фасадом по широкой степной заасфальтированной площади, от которой во все стороны расходились немощеные сельского вида улицы. И еще запомнилось с того утра огромное количество мух на привокзальной площади, в автобусе и теперь в вестибюле обкома и облисполкома и даже в приемной и кабинете первого секретаря товарища Бородина. Запомнил я эту фамилию с того момента, как прочитал ее на дверях у входа в приемную.
