Лектор же по новейшей истории Китая Георгий Борисович Эренбург больше запомнился мне по другой причине. Вообще-то мы все сначала были уверены, что он брат Ильи Эренбурга, и этого было достаточно, чтобы относиться к нему с особым почтением. Но вскоре он на одной из лекций нашел повод для того, чтобы сообщить нам, что он, хотя и является его родственником, но не братом. После этого мы перестали искать в его внешности казавшиеся знакомыми черты «брата» и убедились, что профессию свою он избрал сам. И все же что-то общее, фамильное я, например, не переставал в нем обнаруживать. Дело в том, что мне довелось видеть, разглядывать и слушать писателя-корреспондента «Красной звезды» Илью Эренбурга в феврале 1942 года на встрече с ним в краснознаменном зале Центрального Дома Красной Армии. Писатель тогда пришел на встречу с нами – бойцами истребительного мотострелкового полка, отряды которого осенью и зимой 1941–1942 годов действовали во вражеском тылу. Многие из нас тогда только-только вернулись с последнего задания. Когда я увидел Георгия Борисовича, уже став студентом, мне хотелось рассказать ему об этой встрече с его братом. Но он меня опередил своим отречением от писательской славы Ильи Эренбурга. Как с лектором наше знакомство с ним было недолгим. Он несколькими лекциями заканчивал общий курс по Китаю. Но в тот же год по окончании четвертого курса мы встретились с ним в Ленинграде во время архивной практики. Он был там по своим делам. А встретились мы неожиданно в одном из недорогих кафе на Васильевском острове. Мы позволили себе посидеть там по случаю чьего-то дня рождения, и наш столик оказался рядом со столиком Георгия Борисовича. Конечно, мы скоро объединили эти столики и хорошо посидели с уважаемым учителем. Тут я все-таки рассказал ему о встрече с его знаменитым родственником. На этот раз он не стал отрекаться от родства, уточнив только, что он двоюродный брат. Тогда же он обогатил нас практическими советами о наиболее доступных нашему студенческому карману точках ленинградского общепита и наиболее дешевых блюдах рыбной кулинарии.
В тот год в жизни его семьи произошла страшная трагедия. Во время поездки с семьей на отдых в Прибалтику он попал в автомобильную катастрофу. Машину тогда вел он сам. Жена его погибла, а он с тяжелыми травмами долго лежал в больнице.
Дочитывал курс лекций по новейшей истории Китая Владимир Николаевич Никифоров. Кажется, он тогда, в середине 50-х годов, являлся заведующим отделения Востока. Но вскоре он занял место ответственного работника ЦК КПСС в отделе науки и высших учебных заведений. Дальнейшая его карьера нам осталась неведомой.
Вслед за китаистами средневековую, новую и новейшую историю Японии и Кореи нам прочитали Александр Львович Гальперин и Михаил Николаевич Пак. А на лекциях по истории Юго-Восточной Азии, Индонезии и азиатской Океании нам довелось увидеть и услышать академика Александра Андреевича Губера.
Заканчивая свой рассказ об учителях-востоковедах, я представил восстановленный в памяти список наших лекторов, которые все без исключения (даже молодые тогда еще ученые) являли собой цвет советского исторического востоковедения. Представил и увидел, что из них лишь Михаил Николаевич Пак продолжает доныне в определенные расписанием дни поспешать на лекции в Институт стран Азии и Африки и исторический факультет МГУ. Поспешает, никогда не пробегая мимо, не поздоровавшись со знакомыми ему с давних пор бывшими студентами, теперь – своими коллегами. Он всегда бодр и приветлив, и дай ему Бог здоровья в наступившем двадцать первом веке. Остальных уж нет.
В течение третьего и четвертого года обучения (1952 и 1953 годы) нам читался курс лекций по истории южных и западных славянских народов и государств. Научная специализация и преподавание этого предмета была открыта в Московском университете в 1939 году. Для этого на нашем историческом факультете была создана специальная кафедра. Ее организатором и первым заведующим был академик Владимир Иванович Пичета. Во время его нахождения в 1942–1943 годах в эвакуации в этой должности в Москве его заменял другой академик, тоже известный славяновед, Зденек Неедлы. Но по возвращении из эвакуации Владимир Иванович продолжил заведование кафедрой, и на этом посту его заменил доктор исторических наук, старший научный сотрудник Института истории АН СССР Сергей Александрович Никитин. В последующие послевоенные годы из учеников этих трех корифеев и под их руководством сложился коллектив преподавателей и научных сотрудников, основателей московской университетской школы истории научного славяноведения.
