За этими пессимистическими рассуждениями я чуть было не забыл назвать здесь другие имена уважаемых нами в наши студенческие годы преподавателей-философов. Семинарские занятия по историческому и диалектическому материализму у нас, на историческом факультете, вели тогда доценты Анна Петровна Серцова и Борис Григорьевич Софронов. Лекции по истории философии нам читали профессора Г. С. Гак и Ю. А. Мельвиль, а семинары вели Г. С. Нестеренко и Богатов.
Моя жизнь началась в университете легко, просто и очень интересно. Студенческие заботы, даже если они были сложными и трудными, не угнетали меня. Каждый день был интересен, и, не считая дней, мы очень скоро из первокурсников превратились в старшекурсников. Произошло это событие в июне 1952 года, когда мы сдали весеннюю экзаменационную сессию, закончив третий курс и стали называться студентами старшего – четвертого. Пройдена была первая большая половина учебы, пройдены были основные общеисторические дисциплины, и теперь начинался завершающий этап учебно-научной специализации на избранных кафедрах и у избранных в соответствии с личными интересами профессоров и доцентов при их, конечно, на это согласии. Распределение по кафедрам прошло на третьем курсе. Теперь предстояло выбрать спецсеминар и научного руководителя по конкретной научной проблеме. На нашей кафедре основ марксизма-ленинизма очень привлекательным для многих студентов был спецсеминар по истории культурной революции в СССР, открытый доцентом кандидатом исторических наук Ильей Сергеевичем Смирновым. На третьем курсе он вел у нас в группе практический семинар по источниковедению истории ВКП(б). С этого момента и началось наше увлечение и названной выше научной проблемой, и его руководителем. Поэтому сразу после экзаменов за третий курс я поспешил записаться в спецсеминар к Илье Сергеевичу. Записался я не один, и на каникулы мы разошлись с некоторым беспокойством – хватит ли нам всем мест в этом семинаре. Конкурса, конечно, в этом случае на кафедре не объявляли, но мы знали, что строгий руководитель доцент Смирнов был очень избирателен в наборе своих семинаристов. Испытывая некоторую тревогу про поводу соперничества со своими однокурсниками, я все же надеялся, что Илья Сергеевич не откажет мне. Мне казалось, что на занятиях по источниковедению в его практическом семинаре я зарекомендовал себя положительно. Не скрою, со спецсеминаром Ильи Сергеевича я связывал перспективы дальнейшей учебы в аспирантуре. Теперь впереди были каникулы, а потом и новый учебный 1952/1953 год.
Грядущий учебный год должен был стать каким-то рубежом, началом завершающего этапа учебы, размышлений о выборе научной специализации, о планах в связи с предстоящим окончанием студенческого романтического периода жизни и раздумий о будущем, о своей гражданской и общественной карьере и, конечно, об устройстве своей личной жизни.
Но в условиях жизни нашего коллективизированного, идеологизированного и политизированного общества сложилась, можно сказать, такая естественная традиция, которая предопределяла судьбы поколений, их гражданский и общественный долг, их ответственность и обязанности. Эта зависимость проявлялась на рубежах и поворотах в истории поколений. Они обозначались решениями высшего идейного партийно-политического руководства, определяющего очередные задачи экономического, социального, политического, идеологического и культурного развития страны. Зависимость от этих поворотов и принимаемых решений проявлялась и в судьбах поколений, и в личных судьбах, и в жизни людей, составляющих эти поколения. На долю моих сокурсников – ветеранов войны таких исторических рубежей пришлось пережить больше, чем нашим молодым сокурсникам. Поэтому и значительно больше отметин они оставили и в нашей ветеранской жизни, и в памяти. Но 1952/1953 учебный год, однако, оказался одинаково исторически знаменательным и значимым и для нас, и для них. Нас объединили в это время общие задачи предстоящего завершения учебы в университете и общие переживания надвигающегося прощания с романтической порой студенческой юности, и общие заботы, и ожидания нашего близкого будущего. Мы все жили надеждой и уверенностью, что найдем свое место в нем, в решении своих жизненных обязанностей и задач. В ту студенческую пору мы верили, что страна наша, народ наш советский, государство наше, наша Советская власть и Коммунистическая партия идут по правильному пути, что мы успешно решим все задачи, преодолеем все трудности и победим их, как победили фашизм в годы Великой Отечественной войны.
