Рассказываю об этих мелочах потому, что теперь проведение такой интересной и необходимой студенческой практики в Ленинграде, Киеве или в каком-либо другом центре российской исторической науки оказывается невозможным за неимением для этого средств, хотя она продолжает по-прежнему оставаться в учебных планах. Приходится изыскивать иные места ее проведения. Учебные планы, конечно, выполняются. Но позволить себе ознакомиться с Санкт-Петербургскими архивами и знаменитой Салтыковской библиотекой студенты могут только за свой счет, точнее, за счет своих родителей, а они не у всех студентов одинаково материально обеспечены. Так в современной жизни возникла зависимость между возможностью заниматься наукой и уровнем материального положения.
Нас такая зависимость не беспокоила. Для поездки в Ленинград нам было достаточно командировочных расходов, оплачиваемых университетской бухгалтерией, и нашей стипендии. В июне 1952 года после сдачи экзаменов мы без долгих сборов всей группой приехали в Ленинград, где мне до этого бывать еще не приходилось. В суете подготовки к поездке и в разговорах о предстоящих проблемах, которые могли бы возникнуть, девушки-однокурсницы из нашей группы как по команде заговорили вдруг о встрече там с каким-то студентом ленинградского университетского истфака по имени Томас и по фамилии Колесниченко. Не помню, какие надежды они возлагали на встречу с этим студентом. Помню только, что они упоминали его имя с некоторым придыханием, с незатаенной радостью, что этот Томас, возможно, будет возвращаться вместе с нами в Москву, так как его отец должен был возвратиться сюда на высокую должность в Министерство морского флота. Оказалось, что несколько лет назад он работал в том же министерстве, в Москве, а незнакомый нам Томас учился с ними в знаменитой московской школе № 110, в Скатертном переулке рядом с Арбатом. Это была необычная школа по составу учеников и учителей. В ней учились и дети родителей, занимавших высокие посты или бывшие известными деятелями культуры и искусства, и обычные дети из арбатских переулков. Многие воспитанники этой школы сами стали известными людьми. В этой школе Томас был и в годы учебы до отъезда в Ленинград и потом снова по приезде в Москву популярен, несмотря на то что в седьмом или восьмом классе был оставлен на второй год. Правда, этот случай произошел с ним не в московской школе, а еще в Ленинграде. И он объяснял его не тем, что имел ограниченные способности, а тем, что, движимый высоким идейным сознанием комсомольского долга, он пропустил много школьных занятий, участвуя в массовых сценах снимаемого тогда в Ленинграде фильма «Клятва», в котором главным героем был И. В. Сталин. Так со времени подготовки к нашей поездке в Ленинград началось наше заочное знакомство с Томасом. Очно мы познакомились с ним в Москве и очень скоро стали близкими друзьями. Дружбе нашей ныне исполнилось ровно пятьдесят лет. Так исторический год подготовки и проведения XIX съезда КПСС стал для меня еще и знаменательным годом знакомства с будущим известным журналистом-газетчиком, марксистом-ленинцем, правдистом, нашим однокурсником, которым мы все стали гордиться. Свой путь в советскую журналистику он начал с дипломного исследования истории большевистской ленинской «Правды».
Наше знакомство с Томасом состоялось в один из дождливых дней июля 1952 года на Рижском вокзале. Мы провожали тогда на летние каникулы на Рижское взморье его подруг по сто десятой школе Ренату Шамшину, Любу Амелину, Галю Колобову и Иветту Буочидзе. Они и познакомили меня с их обольстителем.
Проводив подруг, мы вместе проехали на троллейбусе от Рижского вокзала до центра. Запомнилась мне с того момента занятная картинка-эпизод нашего начавшегося и продолжившегося знакомства. Как помню, одет он был тогда в недорогой темно-синий, как тогда называли москвичи, кашемировый плащ. А на голове была серая шерстяная кепочка, по-арбатски набок. Вошли мы в троллейбус. Не успел я достать деньги, чтобы купить билет, как Томас отстранил меня движением руки солидного человека, а другой рукой как бы машинально, не глядя, вынул из внутреннего кармана плаща трояк и коротко бросил кондуктору: «Два билета!» Я принял его жест с уважением. А потом, в последующие годы учебы в одной группе кафедры истории КПСС исторического факультета и годы нашей студенческой дружбы я не видел в его руках денежной купюры достоинством более трех рублей. И это при том, что отец моего нового друга Анатолий Семенович Колесниченко был непосредственным участником героической Челюскинской эпопеи, инженером-кораблестроителем и многие годы после нашего знакомства занимал высокий пост заместителя министра морского флота, имея воинское звание контр-адмирал.
