Так случилось, что начало 1952/1953 учебного года совпало с важной политической кампанией – подготовкой к XIX съезду КПСС. Событие это само по себе было необычным потому, что со времени предыдущего XVIII съезда прошло уже четырнадцать лет, в течение которых и в нашей стране, и в мире произошли события, требующие соответствующего анализа и принятия необходимых идеологических и политических решений, корректирующих и даже, может быть, меняющих направление целей и задач Коммунистической партии большевиков в связи с изменившимися условиями жизни страны. Ожидание этих решений и каких-то возможных перемен в жизни народа не могло не вызвать интереса всех слоев советского общества, стимулируя их общественную и политическую активность. Эти ожидания и живой общественный интерес не обошли студенческую молодежь. Мы обсуждали задачи по подготовке к съезду на комсомольских собраниях и принимали решения о повышении качества учебы и своей роли в общественной жизни, в университете, в подшефных районах сельского Подмосковья и на предприятиях Москвы. Были у студентов и свои вопросы, вопросы ближайшего будущего, в котором им предстояло жить и работать как молодым специалистам. Мы, как будущие историки, конечно, пытались конкретно определить свое отношение, сообразовать свои намерения в выборе перспективной научной проблематики для своих курсовых рефератов и дипломных работ. Мы, конечно, не могли предположить, что наша Коммунистическая партия через полвека без боя сдаст свои позиции перед развернувшимся широким фронтом либерально-демократической идеологии. Мы учились в пору наивысшего подъема авторитета идей коммунизма и внутри нашей страны, и на международной арене, особенно, после их победы в смертельной схватке с наиболее оголтелой империалистической агрессией в лице фашистской Германии. Мы были преисполнены чувством великой гордости за свою страну, за нашу партию и правительство, под руководством которых советский народ одержал военную победу над фашистским империализмом. К сожалению, ни мы, ни наше руководство не заметили, а если заметили, то своевременно не оценили той огромной усталости нашего народа, которую в те первые послевоенные годы почувствовали простые советские люди, бывшие солдаты и труженики тыла в городах, на заводах и фабриках и особенно в обезлюдевшей колхозной деревне. Мы не замечали этой усталости, оглушенные лозунгами быстрой победы над разрухой. Не заметили и серьезно не оценили того, как в эту уставшую среду стала внедряться другая идеология и другой образ жизни и поведения.
Став студентами кафедры основ марксизма-ленинизма, мы были озабочены поиском наиболее острых и актуальных научных проблем в прошлой истории Коммунистической партии. Но, к сожалению, мы оказались неготовыми к критическому восприятию настоящего. Мы продолжали бороться с троцкизмом, меньшевизмом, разоблачать буржуазно-либеральный социал-демократизм в контексте истории практического опыта борьбы за подготовку и проведение социалистической революции в отдельно взятой стране и построения в ней социализма. Записавшись в спецсеминар Ильи Сергеевича Смирнова, я определил своей исследовательской задачей изучить историю партийного руководства в области советской науки. От своего руководителя, ученого секретаря Института марксизма-ленинизма при ЦК ВКП(б), я получил поддержку в этом выборе. Совсем немного времени прошло после того знаменательного года XIX съезда КПСС, как иные события в нашей стране и в нашей историко-партийной науке заставили меня скорректировать и мою собственную концепцию проблемы истории советской науки, и роль в ней партийного идеологического руководства, изменив в связи с этим тему моей кандидатской диссертации.
Теперь я позволю себе снова вернуться в нашу прекрасную и беззаботно-грешную студенческую жизнь лета 1952 года. После сданных экзаменов за третий курс почти половина нашего потока засобиралась на практику в Ленинград. Этот вид обязательной ознакомительной практики в Ленинграде как историческом городе, как центре русской исторической науки был тогда, в начале пятидесятых годов, включен в учебный план для студентов третьего курса в соответствии с избранными темами курсовых и дипломных работ. Целью практики являлось ознакомление с историческими архивами. Этот вид учебной практики финансировался нашей университетской бухгалтерией. Расходы, предусмотренные на это, были невелики. Например, суточная денежная норма была установлена в размере 1 рубля 50 копеек, был предусмотрен бесплатный проезд в плацкартном вагоне туда и обратно. Полагался один рубль для проживания в общежитии, которое нам за эту цену предоставлял на взаимных обязательствах Ленинградский университет.
