«Я окончила иняз, хорошо говорю по-французски и в 1999 году, после стажировки во Франции, начала свою школу: собрала для бесплатного обучения иностранным языкам одаренных детей из малообеспеченных семей. Было так трудно! Я раздавала свою зарплату другим учителям… Но Бог дал нам хорошую идею – обеспечить работой мам, чтобы они могли купить нужные книги детям. Так все и началось». Мы с Юлдуз Мамадиёровой пьем чай под средневековым куполом Чорсу в центре Шахрисабза. Здесь у нее шоу-рум – на стеллажах сумки, обувь, косметички, стены и пол украшены большими коврами, здесь же несколько женщин вышивают, ткут, шьют. «Мы купили по сто граммов ниток, надо мной все смеялись, мол, неужели этих ста граммов тебе хватит, – продолжает Юлдуз, рассказывая, как вместе с тремя женщинами из родного кишлака они начинали вышивать кошельки. – А я им сказала – вот увидите, через некоторое время я буду брать по сто килограммов!» Через три месяца работающих женщин стало 75, видов товара – 10, появились собственные этикетки, Юлдуз стала ездить продавать свою продукцию в Ташкенте. Сейчас, спустя 20 лет, с Юлдуз сотрудничает более 100 женщин, открыто 4 цеха, а видов товара – более 50.
Сюзане, вышитое руками шахрисабзских женщин, украшает холл офиса Hermès в Париже. Заказ пришел через дочь первого президента Узбекистана Гульнару Каримову. Огромное полотно – 5 на 4,3 метра. Юлдуз торопили: с работой управились за семь месяцев вместо двух лет. Французы давили, не до конца понимая, какая кропотливая это работа – вышивка. «А я отправила им письмо и фотографии приложила: какие женщины работают в кишлаках, какая у них дома обстановка… и они, французы, потерялись, – рассказывает Юлдуз. – А потом неожиданно во Франции вышел журнал со статьей и этими фотографиями. Когда мы получили его по почте, я перевела материал своим работницам, мы вместе сидели, готовили плов. Для нас это было очень приятно». Юлдуз показывает мне фотографии того самого сюзане, добавляя, что о том, что это заказ для старейшего французского дома, они узнали уже после того, как работа была закончена, ну а теперь-то, после Hermès, им не страшно ничего.
Юлдуз в разговоре часто говорит о Боге, объясняя, что не может зайти в каждый дом и каждой рассказать, что можно жить по-другому, ручной труд достоин хорошей оплаты и женщина может быть независимой. «Мне до сих пор неинтересны деньги. Я дала обещание Богу, а через Бога – женщинам. Поднять уровень жизни так, чтобы они сами могли за себя принимать решения. Эту мечту мы можем осуществить только через работу», – говорит Юлдуз, добавляя, что учит женщин еще и смотреть на свое ремесло как на искусство, поднимая престиж ручного труда.
Идеи, по словам Юлдуз, к ней приходят одна за другой. Она указывает на свою тетю у ткацкого станка, давая понять, что коврами начала заниматься ради нее и ее подруг, с детства владевших искусством ковроткачества. «Бабушки любят вместе проводить время», – смеется Юлдуз, добавляя, что мечтает открыть пансионат для пожилых, где они смогут общаться и работать, если захотят. Говорит о планах стать депутатом и вернуть натуральные шерстяные ковры в детские сады, давно вытесненные оттуда суррогатами: «Я считаю, что Бог всегда поможет, если у вас хорошая мечта».
Семья Музафаровых – Зайнетддин-ака, живущий в Шахрисабзе, и его сын Рустам, занимающийся керамикой в шахрисабзском стиле в Ташкенте, – единственные, кто сохраняет в городе старую гончарную традицию. Еще в 80-х у Ак-Сарая располагалась махалля керамистов, от которой осталась разве что чайхана «Куллолик», от узбекского
Техника, в которой работают Музафаровы, предполагает выполненный кистью рисунок и обжиг в один этап на высокой температуре. Каждый предмет, выставленный в доме-музее, где есть и отдельная мастерская, и нарядный зал, в котором собраны работы членов семьи, включая 250-летние кувшины и ляганы, несет на себе и узнаваемые черты шахрисабзской школы, и отпечаток личного стиля. Жаль только, что в центре города магазина у Музафаровых нет: предлагали, но аренда оказалась слишком дорогой. «Наш любимый мотив – рыбы, – говорит мне Зайнетддин, – они означают не только достаток, но и дружбу». И птица Хумо, символизирующая счастье и свободу.
