Я села за стол, вновь покосилась на частично собранный звездолет. Пять минут прошло, десять… Адмирал к этому времени отвернулся, стоял спиной ко мне, и я не удержалась, потянулась к одной из деталей конструктора, привычно пристроила ее на законное место, а следом и вторую, и третью… Порылась на подносе среди оставшихся, надеясь найти четвертую, прикусила губу и вдруг очень ярко почувствовала на себе пронзительный взгляд адмирала.
– Ой, – смутилась я, осознав, что, похоже, только что чуть не лишила мужчину и его развлечения, и отдыха. – Модели звездолета – это моя слабость, адмирал. В детстве родителям меня от них было не оторвать, – решила я сбавить напряженное молчание. – У вас, кстати, в комплекте одной детали не хватает, той, что вставляется в эту выемку, – я показала на место в модели, о котором говорила.
Мужчина окинул меня непередаваемым взглядом, и я порадовалась, что давно сижу, потому что коленки по-прежнему слабели. Он внезапно шагнул к столу, сел и протянул мне ладонь с необходимой деталью конструктора.
– Хорошо, что не потерялась, – обрадовалась я. – Сейчас мы ее до щелчка вставим…
Я нагнулась, немного не рассчитала равновесия и чуть не уткнулась в грудь мужчины. Выдохнула, отпрянула, едва ли не кожей чувствуя, как адмирал Рейес сейчас напряжен, и его сила окутывает и меня, и пространство вокруг. Сердце, бешено бьющееся о ребра, совсем сошло с ума, и я с трудом с ним справилась.
Щелкнула деталью конструктора.
– Все, готово, адмирал, – улыбнулась я. – Вам теперь только корпус останется собрать, но с этим вы легко справитесь.
Мужчина по-прежнему молчал, и я, вскинув голову, снова утонула в его бездонных, но почему-то безумно уставших сейчас глазах.
Чем он занимался весь день, что в таком состоянии? И ведь не спросишь.
Адмирал Рейес едва заметно вздохнул, откинулся на спинку кресла, расстегнул пару пуговиц на рубашке и прикрыл глаза.
Ну, точно, переработал совсем, бедненький мой.
– Что вы хотели обсудить, нара Шторм? – поинтересовался спокойно, но как-то безжизненно, словно мыслями был где-то в другом месте, далеко отсюда.
– Вы оказались недоступны, когда я связывалась с вами несколько часов назад, – выпалила я и прикусила губу.
Он же совсем не об этом спрашивал, а о рабочих моментах!
Его взгляд тотчас пригвоздил меня к месту, и я сглотнула, ощущая, как по венам растекается лава. Пытаясь справиться со своими чувствами, отвлечь себя хоть чем-то от этого наваждения, я потянулась к конструктору и чуть не подскочила, когда мои пальцы соприкоснулись с его. Часть деталей звездолета полетела на пол, и я встала и присела, собирая их.
Бездна! Ну, почему я попадаю в одну глупую ситуацию за другой, стоит мне оказаться рядом с мужчиной, к которому так неравнодушна! Да я от стыда сейчас просто сгорю!
Рашхан присел на корточки рядом со мной, и я от неожиданности выронила все собранные детали.
– Вы в порядке, нара Шторм? – хрипловато спросил он, обдавая меня запахом своего одеколона.
– Да, адмирал. Просто немного… устала.
Да-да, именно поэтому у меня сейчас пойманной птицей колотится сердце, а руки не слушаются.
В следующую минуту он вдруг выпрямился, бережно подхватил меня, ставя сначала на ноги, а потом отодвинул стул и усадил меня на него. Метнулся за водой, протягивая стакан.
– Пейте, лишним не будет.
Я послушалась, надеясь, что это хоть как-то мне поможет унять дрожь после считанных секунд, пока была в его руках. Адмирал тем временем наклонился, быстро собрал детали звездолета.
– Сдается, будет лучшей моделью в моей коллекции, – внезапно сказал он. – Вам лучше?
– Да, адмирал, – отставив полупустой стакан, ответила я. – Спасибо.
Он кивнул, присел рядом, поворачиваясь ко мне.
– Я, конечно, сейчас доступен и полностью ваш, – неожиданно сказал он, и я уставилась на него.
Адмирал замер, явно осознал, что его слова можно понять неверно.
– Оказывается, не у одной меня проблемы с правильным выражением мыслей, – не удержалась я и тихо рассмеялась.
Мужчина сверкнул глазами и неожиданно светло улыбнулся. Напряжение между нами немного ослабло, но никуда не исчезло.
– Я волновалась за вас, адмирал, когда не смогла дозвониться, – созналась честно. – А когда и Норман не ответил… не знала, что и думать.
– Вы за меня волновались? – удивленно уточнил он, кажется, абсолютно не зная, что с этим моим признанием делать.
Не привык он, герой Ариаты и самый ее известный адмирал, готовый защитить всю планету, чтобы о нем, похоже, беспокоились.
– Да.
Его глаза вдруг снова, как тогда, когда он вытаскивал меня из второй аномальной зоны, стали светло-голубыми.
– Спасибо, – тихо сказал адмирал.
И в этом одном его слове, похоже, спряталось столько самых разных эмоций, которые он, мой сдержанный мужчина, стремился не показать.
– А ответ на рабочие моменты я от вас получила, – стараясь сгладить неловкость, добавила я.
Он промолчал, и у меня создалось ощущение, что сейчас адмирал Рейес с трудом вспоминает, о чем там шла речь в моем отчете.
