Первой оперой, представленной после смены дирекции, стал «Остров мечты» Рейнальдо Хана. Ее партитуру он посвятил мне. И сколь же проникновенной оказалась музыка, написанная замечательным мастером! Ее теплое и нежное звучание покоряло слушателя. Чего нельзя было сказать о творениях его собратьев по ремеслу, которые Рейер находил невыносимыми и по поводу которых однажды сказал: «Я недавно повстречался на лестнице со статуей Гретри: с него хватило этой музыки и он сбежал».
Это приводит мне на ум, как де Локль изящно подшутил над Рейером на следующий день после смерти Берлиоза: «Ну вот, милый мой, вы и прыгнули выше Берлиоза!» Будучи самым старым другом Рейера, де Локль мог позволить себе эту безобидную шутку.
А такую записку я получил от автора «Луизы», коего знал еще ребенком, учеником моего класса в консерватории; он всегда сохранял ко мне сыновнюю привязанность:
«В полночь, в день святого Сильвестра[28].
Дорогой учитель,
Остаюсь верным памяти о вашем дружеском расположении в последний день года, отмеченного «Сафо», и в первые часы нового, что завершится «Золушкой».
Гюстав Шарпентье»
«Золушка», однако, появилась на сцене лишь 24 мая 1899 года. Эта постановка стоила мне следующего отзыва Гуно: «Дорогой друг, тысячекратно поздравляю вас с последним значительным успехом. Черт возьми! Вы шагаете так широко, что за вами невозможно поспеть!»
Тогда как партитура «Золушки», созданная на основе прекраснейшей жемчужины «Сказок Шарля Перро», была закончена уже давно. Но на сцене Опера-Комик она вынуждена была уступить место «Сафо». Новый ее директор Альбер Карре объявил о намерении дать ее как можно быстрее в предстоящем сезоне, однако до премьеры оставалось еще шестнадцать месяцев.
Я поселился в Экс-ле-Бэн в память об отце, жившем там же, и погрузился в работу над «Землей обетованной», текст которой основан был на Библии, а я сделал из него ораторию в трех частях, когда мы с женой были потрясены известием о пожаре на благотворительной ярмарке. А ведь наша дочь работала там продавщицей! Пришлось ждать до вечера, пока мы получили сообщение, развеявшее нашу жгучую тревогу.
Любопытное совпадение, о коем мы узнали гораздо позже: героиня «Персефоны» и «Терезы», великолепная исполнительница роли Дульсинеи тоже была среди девушек-продавщиц в лавке герцогини д’ Алансон. Ей было тогда лет двенадцать-тринадцать. Посреди всеобщего смятения она сумела найти проход за отелем дю Пале и таким образом спасла мать и еще четырех человек. Невероятное для ребенка самообладание и мужество!
Я говорил о «Земле обетованной»… Ее прослушивание состоялось весьма неожиданным образом. Эжен д’Аркур, музыкант и критик с большим весом, композитор, чей «Тассо» сорвал аплодисменты в театре Монте-Карло, предложил мне дирижировать ее исполнением в церкви Сен-Эсташ с оркестром и его личным хоровым кружком.
Вторая часть посвящена была взятию Иерихона. Марш, в котором семь раз звучали семь туб, завершал сцену сокрушения стен прославленного города, долженствующего пасть и быть разрушенным евреями. Раздавался там и зычный голос большого органа Сен-Эсташ, на который накладывались звонкие голоса певцов.
Мы с женой вместе присутствовали на последней репетиции, сидя на большой трибуне, куда нас любезно пригласил почтенный кюре церкви Сен-Эсташ.
Это было 15 марта 1900 года.
Но вернемся к «Золушке». Альбер Карре придал ей блеска, придумав постановку столь же новую, сколь великолепную. Юлия Гирардон замечательно исполнила роль Золушки. В спектакле приняла участие мадам Дешамп-Жеин, поразительная певица и актриса, мадемуазель Эмелен стала нашим Прекрасным принцем, а великий Фюжер показал себя отличным артистом в роли Пандольфа. Именно он наутро после представления послал мне победную реляцию в Энгьен-ле-Бэн, выбранный нами с женой в качестве ближайшего к Парижу места, где можно было укрыться во время генеральной репетиции и премьеры.
Спектакль этот выдержал более шестидесяти представлений без перерыва, включая утренние. Братья Изола, руководители театра Тэте, позднее тоже представляли ее множество раз. И забавно, что столь парижскую по духу своему вещь прекрасно приняли в Италии. В Риме эту оперу играли три десятка раз, невероятная цифра! Из Америки прилетела каблограмма: «Золушку представили вчера.
Феноменальный успех». Предпоследнее слово почтовые служащие разделили пополам, так как оно было слишком длинным.
И вот мы уже в 1900 году, в памятные дни Всемирной выставки.
Едва я оправился от сладостных волнений, связанных с исполнением «Земли обетованной» в Сен-Эсташ, как тяжело заболел. Впрочем, именно тогда в Опере возобновились репетиции «Сида», его собирались вскоре возобновить. Сотое его представление состоялось в октябре того же года.
Париж выглядел необычайно празднично. Столица, одно из самых посещаемых мест в мире, стала теперь самим этим миром, ибо все народы словно назначили тут встречу. Здесь собрались все национальности, можно было услышать любой язык, толпа пестрела самыми разными костюмами.
