Матери, которая немного приболела, он решил не говорить пока о том, что ее единственная неблагодарная дочь стала миссис Робертсон, поэтому в срочном порядке придумывал другое содержание письма. Он был растерян. Возможно, Кристи поступила правильно, устроив свою жизнь так скоро и так удачно. Но где-то глубоко в душе Данила разгоралась мысль о том, что все произошедшее было наигранным и пошлым. Ненастоящим.
Поэтому его отношение к сестре, как бы он ни старался, неумолимо ухудшалось.
***
С того момента прошло уже три года, пришло всего два письма и случилось несколько скупых телефонных разговоров. Данила продолжал учиться и подрабатывать, общаться с друзьями и ухаживать за мамой. О Кристине он предпочитал не думать.
Пока однажды не обнаружил в почтовом ящике яркий конверт с Туманного Альбиона, спокойно ожидающий своего адресата. Тогда в сердце молодого человека странно кольнуло, но не захотелось придавать этому значения.
— Мамуля, я пришел. Кристина письмо прислала.
— Привет, дорогой, — невысокая худая женщина пятидесяти лет вышла в коридор, чтобы встретить сына. Ее здоровье оставляло желать лучшего, но теплые зеленые глаза горели задором и жизнью. И это производило странное впечатление, словно за бледностью лица, хрупкой фигурой и неуверенными движениями, скрывалась и набиралась сил одна простая истина: «Я хочу и буду жить!» — Садись ужинать. А то совсем со своей работой замотался.
— Хорошо, мам. Только сначала я прослежу, чтобы ты приняла лекарство, — безапелляционный тон лучше любых уговоров. Это парень знал наверняка.
Чуть позже удивлению обоих не было предела, когда в конверте, помимо наспех написанных строчек, обнаружился авиабилет до Лондона и несколько стодолларовых купюр. Почему-то у Данилы возникло ощущение, что перед ним подачка. Захотелось вымыть руки.
— Что это? — женщина удивилась и уставилась на билет.
— Это билет до Лондона, — ответил парень, пробегая глазами по строчкам.
Данила перечитал записку. Именно записку, так как письмом это назвать трудно. Сухие, наспех выведенные на бумаге слова, так удачно связавшиеся в предложения.
Неужели Кристина и вправду думает, что он отправится за тысячи километров ни с того, ни с сего. Просто чтобы познакомиться с мистером Х, походить с фотоаппаратом по английской флоре и убедиться, что снобизм англичан — не просто стереотип.
Данила хмыкнул и посмотрел на мать. Женщина лишь мягко улыбнулась и уверенно произнесла:
— Ты должен полететь. За мной поухаживает тетя Зина. Я как раз собиралась к ней съездить, пока погода и здоровье позволяют.
— Мама, я не думаю, что это хорошая идея. Меньше всего я хотел бы видеть Кристину,— он прекрасно понимал, что мама будет любить свою дочь всегда, но знает, как изменил к ней свою отношение Данила.
— А кто говорит о твоей сестре? Это просто хорошая возможность для тебя. Прекрасная возможность. Поэтому просто ради меня, не упусти ее.
Молодой человек вздохнул. Он был упрям. Но мама еще упрямее. А уж о мягкой, хорошо завуалированной настойчивости вообще можно было и не говорить. И так все понятно.
Через неделю он стоял в аэропорту лишь с легкой спортивной сумкой в руках и рюкзаком за спиной, заботливо провожаемый причитавшим Васей и периодически дававшей ему оплеухи Марьяной, чтобы отправиться Бог знает куда, где, как подсказывало то ли чутье, то ли невесть откуда взявшаяся мужская интуиция, сестра его не особенно и ждет…
========== глава 2 ==========
Данил никогда не летал на самолетах. Поэтому не было, с его точки зрения, ничего постыдного в том, чтобы покрываться испариной и дрожать, словно лист на ветру, и при взлете, и во время полета, и при посадке. Фобий в современном обществе еще никто не отменял. И Данила с успехом обнаружил у себя одну из них.
