Мой враг - мое сердце (СИ) полностью

— Иди, а то Эдвард забеспокоится, — хмыкнул Робертсон, получая в ответ укоризненный взгляд. — Я еще поработаю здесь.

— Не надо так, Марк. Он же и тебе был когда-то близок, — проговорил Данила, выходя из кабинета.

— Hi, Danny. So are you ready?-* Привет, Дэни. Ты готов? * — улыбнулся Джонс, увидев входящего в гостиную Хвостова. По напряженному выражению лица парнишки, по задумчивым зеленым глазам и неуверенным ломаным движениям, мужчина почти все понял, и сердце пропустило удар. Но догадки — лишь догадки, какими бы близкими к реальности они не являлись. Хотелось услышать все из уст Данилы.

— I’m sorry, but I can’t-, *Прости, но я не могу.* — начал юноша, виновато глядя на Эдварда. — I know about your interest towards me, but I can’t accept it. Sorry. Really, just do not be upset.- *Я знаю о твоем интересе по отношению ко мне, но не могу принять его. Прости. Правда, просто не расстраивайся.**

  Эдварду оставалось только слабо улыбнуться в ответ, не думая ни о чем, просто слушая теплый юношеский голос. Он знал, что Марк добьется своего. Жажда лидерства в его крови. Он слишком искусный любовник и хитрый соперник. Не тот, которого можно недооценивать. Это чревато проигрышем. А еще он знал, что Робертсон стоит за дверью и подслушивает. Не потому что настолько дурно воспитан, а потому что хочет насладиться моментом.

— I like you very much, Danny. More than I could imagine.- * Ты мне очень нравишься, Дэни. Больше, чем я мог вообразить. * — если все и так понятно, то остается только сказать о своих чувствах напрямую. Его слова заставили Хвостова смутиться и потупить взгляд.

— I’m sorry.- * Мне жаль.*

— Is it because of him? Just be honest. -*Это из-за него? Просто будь честен.* — произнес Эдвард, спиной чувствуя, как в комнату заходит Марк, и еще не зная, что Кристина давно вошла в дом, и ждет удобного момента, чтоб предстать перед мужчинами во всей красе.

Данила бросил теплый взгляд на стоящего в дверях Марка, вздохнул поглубже, и прошептал, обращаясь к Эдварду:

— I love him…-*Я люблю его.* — парень не увидел, как тепло улыбнулся Марк, и как широко открыла в изумлении рот, только что вошедшая Кристина. Воистину, женщины хитры и коварны.

— Черт возьми, Марк, ты выиграл! — возмущенно вскрикнула сестра, наблюдая, как вздрагивают и Робертсон, и Данила, решившийся поднять глаза. — Братец, ты оставил меня без средств к существованию!

— Что все это значит? — дрожащим голосом поинтересовался Хвостов, чувствуя, как горечь, пока еще непонятно чем вызванного разочарования, поднимается из глубин души. Сапфировые глаза смотрели прямо перед собой, словно ничего не происходило вокруг, и никого не было.

  Эдвард вообще старался не влезать в разговор. Во-первых, по-русски он вообще ничего не понимал. Во-вторых, он почему-то смутно ощущал ликование, наблюдая за напряженным лицом друга.

— Ничего. Просто Марк и я поспорили, что он влюбит тебя в свою непревзойденную персону. На карту поставлена, кхм, была поставлена половина его состояния. Он был очень уверен в себе, черт возьми! И выиграл же! — обиженно бубнила Кристина, острым проницательным взглядом подмечая, как хмурится Марк, и в каком смятении находится ее брат. Она бы ни за что так открыто, с бухты-барахты, не раскрыла все, как на духу. Не так внезапно. Не так прямо. Но на то были свои, одной ей известные причины. — А ты профессионал, Марк.

— Это правда? — спокойным, безэмоциональным тоном спросил Данила. Ему не было больно. Он просто злился на себя. Злился на то, что так легко попался. На то, что глупое сердце все равно стало плясать под чужую дудку. На то, что первое впечатление все же самое правильное. О сестре, в которой и так уже успел разочароваться, он вообще не думал. Она того не стоила. Он ждал ответа, следя за каждым движением Робертсона, за каждой эмоцией, отражающейся на лице. Марк был невозмутим только внешне. Но сейчас ни за что не стал бы опускаться до скандалов или самобичевания.

— ДА, — все тем же коротким, ледяным словом, признался Робертсон, царапая уже не только по юношескому сердцу, но и по своему собственному. Было бы глупо скрывать очевидное, умолять простить, убеждать, что чувства, задумывающиеся, как игра, стали вполне реальными. Он — Марк Робертсон. Ему никто не поверит. Особенно, его хрупкий непокорный мальчик.

  Хвостов глубоко вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, и сказал:

— Edward, please, take me away. I’ll go and pack things. -*Эдвард, пожалуйста, забери меня. Я пойду и соберу вещи.*