— I’ll wait for you in the car, -
Никогда еще с такой скоростью Хвостов не собирал свои вещи. Он просто отчаянно хотел покинуть это место, уехать подальше от Марка, от его глаз, от его губ. Даже сейчас, проклиная его всей душой, он не мог забыть того чувства наполненности и смысла, который сумел своим присутствием дать Марк его существованию. Но обида клокотала в душе, раздирала сердце на куски. Он упрям и не сможет его простить. Даже если попытается.
— Дэни, — любимый голос, вдруг ставший до боли режущим слух.
— Я все понимаю. Все. Было бы глупо просто так за две недели найти того, кто действительно стал дорог. Еще и мужчину, — Хвостов продолжал запихивать вещи в рюкзак и черную сумку, рассчитывая, что неприятный спазм, внезапно сковавший горло, скоро отступит.
— Ты любишь меня? — как будто бы он в гостиной этого не слышал.
— Больше, чем хотелось бы,— Данила честен. Это единственное, что он мог ответить сейчас — правду.
— Ты остаешься, — не вопрос, а утверждение. Такое окончательное и уверенное, что юноша даже усмехается. Это натура Марка. Холодный снаружи. Страстный внутри. Несчитающийся с мнением других. Самонадеянный, циничный, грубый. «Мой».
Он похож на пламя, яркое и опаляющее, к которому будешь стремиться против своей воли, даже зная, что безвозвратно сгоришь в его объятиях. Все это можно увидеть сквозь толстый слой льда и холодный надменный взгляд.
— Я уезжаю.
Данила твердо решил, что завтра же купит билет до Москвы. Он больше не будет оставаться на гостеприимной территории Туманного Альбиона. И больше не будет вспоминать ни о чем, произошедшем здесь.
========== глава 14 ==========
Погода резко испортилась за те три дня, что Данила провел у Эдварда в загородном доме. Мужчина, как мог, поддерживал его, но апатия и тоска наваливались с троекратной силой. Хвостову было очень плохо. Он чувствовал себя использованным, грязным, но когда наступала ночь, долго не мог закрыть глаза, вспоминая Марка, его губы, его тело, его прикосновения. Иногда он не понимал, как можно испытывать настолько иррациональные чувства к человеку, настолько сильные, зная его от силы пару недель. Но ничего не мог с собой поделать. И даже авиабилет до Москвы, мелким шрифтом гласивший о завтрашнем отлете, не мог настроить Данилу на нужный лад. Он покидал это место, перевернувшее его жизнь с ног на голову, но словно оставлял здесь что-то важное. Незаменимое.
Перемены в настроении юноши, его тоска, будто воздушно-капельным путем, как какое-то редкое инфекционное заболевание, передавались и Джонсу. Положение усугублялось тем, что мужчина хотел его. Со всей нежностью и страстью. Но прекрасно понимал, что в лучшем случае, получит счастье на одну ночь. В худшем — потеряет Данилу даже как друга. Именно невозможность выбора из двух зол и мешала ему успокоиться. Все эти дни он старался поддерживать парня, как умел. Но знал, что Марк каким-то образом сумел въесться в мысли и душу Хвостова, даже на расстоянии не оставляя его. И это выводило из равновесия…
— Марк, перестань киснуть и побрейся уже! На тебя смотреть страшно! — ворчала миссис Робертсон, кидая гневные взгляды на развалившегося в рабочем кресле Марка.
За эти дни он ни разу не заговорил с ней, кроме приветствия утром и пожеланий спокойной ночи вечером. Казалось, исчезни она из его поля зрения на неопределенный срок, он этого не заметит. Робертсон продолжал сидеть, вперив взгляд в одну точку, думая о своих проблемах. И только сейчас она решилась его растормошить.
— Эй, ты слышишь меня?
Марк все прекрасно слышал. Просто разговаривать ни с кем не имел желания. Тем более со своей женушкой. Внутри все покрылось слоем инея, заставляя все, только что проснувшиеся чувства, впасть в состояние анабиоза. Робертсон вдруг четко осознал, что никогда, ни к кому не испытывал такой сильной, почти неконтролируемой привязанности. Как за такой короткий срок этот субтильный мальчишка с глазами цвета молодой травы смог вывести его, циничного и прожженного бизнесмена, из равновесия? Но Марк прекрасно понимал, что не сможет приползти к юноше просить прощения, не решится теперь за ним бежать. А Данила вообще вряд ли к нему придет по доброй воле. И от осознания этих простых истин становилось еще хуже.
— Крис, зачем ты тогда вообще все рассказала? Рубанула с плеча, — вдруг поинтересовался осипшим голосом мужчина, заметив, наконец, присутствие девушки в кабинете. — Он мог бы остаться здесь…
Лицо Кристины сразу приняло серьезное выражение. Улыбка слетела с губ, оставляя лишь чуть заметную ухмылку, далекую от ироничной или надменной.
