Он никогда не забудет той ярости в блеклых голубых глазах деда, узнавшего, что его единственный внук — гомосексуалист. Кажется, что повысь он тогда в кабинете еще немного свой хриплый старческий голос, и все в радиусе двухсот километров узнали бы про ориентацию Марка. Впрочем, Арнольд до последнего надеялся, что это лечится, и внук не посрамит «семейное достоинство». Однако его надежды рассыпались прахом. Юношеский максимализм и жажда мести бурлили в, на тот момент, еще юном Робертсоне настолько, что даже заняться сексом с однокурсником прямо на глазах у деда было бы недостаточным для охлаждения бунтарского духа. Тогда Марк наивно полагал, что может все. И даже сделать собственный выбор.
Когда несколько лет назад, через определенный срок после смерти старика Арнольда, которого дядя Лу уже отчаялся увидеть на смертном одре, было оглашено завещание покойного хозяина крупнейшей судостроительной империи, Марк впал в ступор. Не мог поверить ушам. А затем просто пришел в бешенство.
По завещанию Марку, для того, чтобы стать полноправным владельцем компании и всего остального имущества, он должен взять в жены девушку не позднее, чем через полгода после оглашения завещания. Иначе, все переходило дяде Лу.
Увидев, как сверкнули жадностью хитренькие глазенки пьянчужки Лу, Марк решил, что не позволит даже таким глупым условиям поставить под удар свое наследство.
Поразмышляв над ситуацией некоторое время, он решился. Гомосексуалист Марк Робертсон женится…
Улыбка проскользнула в уголках губ Марка и стремительно исчезла, уступая место задумчивому выражению лица.
…почему он решил посетить Россию, Марк уже не помнил. Кажется, поспорил с друзьями, что медведи там по улицам не ходят. Пришлось проверять. Тогда его партнером по любовным утехам был искусствовед и настоящий эстет, фанат русского изобразительного искусства. Естественно, Марк взял его с собой. Естественно, они потащились на выставку художников-импрессионистов.
Кристину он заметил сразу. Невозможно не заметить такую яркую внешность и красное бархатное платье, неприлично пошло облегающее идеальную фигуру.
Она подошла к нему сама. Не стесняясь. С порога принявшись флиртовать, не теряя при этом собственного достоинства. Заигрывать, не опускаясь до банальности и похабности.
Ее глаза были слишком умными. Ее разговор слишком интеллектуальным. Ее намерения слишком явными.
И тогда Марку пришла в голову гениальная в своем идиотизме идея: «А почему бы и нет…» Они посетили ресторан, где Марк, оценив собеседницу по достоинству, выложил все карты.
— Кристи, я предлагаю вам сделку! — начал он на русском, за что был благодарен тяге к самообразованию, и был польщен вытянувшимся от удивления и восхищения лицом девушки. — Я гей. Меня не прельщают девушки.
— Думаю, я совру, если скажу, что не расстроена, — ответила девушка, бросая на Марка разочарованные взгляды.
— Я хочу предложить тебе стать моей женой.
— Воистину, а я думала, что только мы сумасшедший народ.
— Я говорю серьезно. У тебя есть чудесный шанс жить безбедно. Я пальцем тебя трогать не буду. От приставаний ты спасена. А деньгами можно будет сорить без зазрения совести.
— Зачем тебе это? Если конечно, ты не умалишенный.
— Видишь ли, мой дед…
Кажется, сегодня ночью Марк побил рекорд. Он еще никогда не сидел в кабинете так долго. Но уходить не хотелось. Еще столько всего нужно было вспомнить. Он, скорее всего, не уснет до утра. Даже темное бездонное небо и белый ясный диск Луны, мерцающим светом заполняющий комнату, не смогут его сейчас усыпить…
Свадьба была тайной и только для избранных. Противоречила стилю «а-ля помпезность». Но в права наследства Марк вступил беспрепятственно, стоило пару раз перед нотариусом пострелять влюбленным взглядом в так артистично краснеющую жену и пообжиматься с ней при слугах и подчиненных. Единственным недовольным, хоть и неподающим вида, был дядюшка, у которого бриллиантовые горы утекли прямо из-под носа.
С того самого момента, как газетные страсти и шумиха вокруг «грандиозного события в семействе Робертсонов» утихла, Кристи исправно играла роль примерной жены, развлекаясь потихонечку на полную катушку, а Марк стал настоящей акулой бизнеса.
Но однажды стал замечать, как нервничает Кристи после разговоров с семьей. Точнее, с таинственным братом, о котором Робертсон даже не потрудился узнать. После общения с ним она становилась раздражительной и причитала:
— Да как он смеет! Я же его старшая сестра! Он даже не понимает, насколько хорошо для меня все сложилось! — ходила она из одного конца рабочего кабинета Марка в другой.
— Что он тебе такого сказал?
— Что я неблагодарная избалованная дрянь! Представляешь? Он же тоже не святоша, но, тем не менее, исправно прикрывается своими моральными убеждениями!
— И что, все так плохо?
— Он просто завидует! Прикрывает болезнью матери банальную зависть!!!
— Крис, зависть присуща всем без исключения. Это индивидуальное качество каждого человека. Оно заразно, кстати.
