— Спасибо, — прошептал Хвостов, чувствуя, как учащается сердцебиение, а руки даже сквозь одежду ощущают тепло другого тела. Аромат свежести и коньяка, исходивший от Марка, словно способствовал затуманиванию мыслей, и гнал поднимающиеся в глубине сознания попытки отбежать от Робертсона на безопасное расстояние.
— Дэни, — мягко позвал Марк, внутренне злорадно ликуя, и блестяще синие, будто воды английских озер, глаза встретились со сверкающе зелеными. Данилу показалось, что сердце сейчас остановится. Робертсон наслаждался моментом. И наклонялся все ближе и ближе, к дрогнувшим на мгновение губам. — Дэни…
— ДАНЬКА!!! — внезапно проорал до боли знакомый голос, нарушив все очарование момента. — БРАТИШКА!!!
На встречу раздосадованному Марку и резко отпрянувшему от него Данилу неслась миниатюрная брюнеточка, с белозубой улыбкой до ушей, в коктейльном платье. Ее густые прямые волосы были собраны в высокий хвост, а глаза все так же хитро сияли.
— Привет, Кристи, — промямлил юноша, все еще не отошедший от недавнего момента. — Рад видеть.
— Данька, я тоже. Пойдемте. Пойдемте в дом. Я хочу о многом с тобой поговорить, — подхватив брата под руку, без перерыва вещала Кристи, бросив лукавый взгляд в сторону мужа. И только Марк знал, что на самом деле означает эта коварная ухмылочка и легкий прищур темных глаз. Проиграть в споре миссис Робертсон не хотела.
— Как продвигаются твои дела? — ненароком поинтересовалась девушка у хмурого Марка, пока Данила отлучился из столовой.
— Все ОК. Он почти мой.
— Держи карман шире. Что-то я не заметила.
— Я его чуть не поцеловал.
— И кто же тебе помешал сделать не «чуть»? — притворно возмутилась Кристи.
— Ты, моя не вовремя появляющаяся жена.
— Упс! — хихикнула девушка и добавила «Мне очень жаль», конечно же, ничуть не сожалея…
========== глава 7 ==========
Хвостов никак не мог поверить в то, что чуть было не произошло днем. Если бы парень имел склонности к суициду, то немедленно убился бы об стену. А так, оставалось лишь нарезать круги по комнате и пытаться своим этическим складом ума, далеким от рационализма, проанализировать сегодняшний инцидент.
То, что Марк чуть было не поцеловал его — было очевидно. Но тот факт, что Данила хотел, чтобы его поцеловали — не лез ни в какие ворота. Похоже смена обстановки пошла молодому человеку не на пользу, а английский климат окончательно затуманил разум.
«Черт возьми, что такое происходило? Я сошел с ума! Иначе, как еще назвать внезапно появившееся желание прикоснуться к губам другого мужчины?! Не просто другого, а мужа родной сестры! Последнего человека на земле, с которым хотелось бы сблизиться!» — анализировать получалось плохо. Щеки заалели, а в глазах цвета молодой травы появился нездоровый блеск. — «Он же мужчина! Красивый, но разве это что-то меняет? Я все равно терпеть его не могу! Так почему же?»
Данила в недоумении хватался за голову. Сколько он себя помнил, ему всегда нравились девушки. И проблем с личной жизнью не возникало. Не заглядывался же он на Ваську, хотя тот был тем еще красавцем — широкоплечий, чуть выше среднего роста, черноглазый. Мечта любой барышни. Конечно, он мог оценить мужскую внешность и некоторых представителей считал очень даже брутальными, но на губы их он же не глазел.
А тогда на прогулке что-то щелкнуло внутри, поддавшись ощущению теплого мужского тела, странному, мерцающему огоньку сапфировых глаз, чувственному голосу…Черт! Данила тряхнул головой, отгоняя въедавшееся в каждую клеточку тела наваждение, и решил, что такого больше не повторится. Слишком пугающим было желание поцеловать Марка. Слишком запретным. А потому, по мнению Данилы, не имеющим права на существование…
За ужином Марка так и распирало захохотать в голос, видя, как в неравной схватке сошлись брат и сестра. Как гневно они кидали в друг друга молнии взглядами, как шипели, стараясь не повышать голос. Данила был непреклонен и непробиваем, и от того еще более привлекателен, чем раньше. Стараясь наставить неблагодарную Кристи на путь истинный, он сам не замечал, как загораются его глаза, как на щеках играет румянец возмущения, и как приглушенно, с наставительными нотками, звучит его голос. Темная длинноватая челка мешала юноше продолжать возмущаться, поэтому резким движением головы он постоянно откидывал ее назад. Тогда, на мгновение, выбираясь из плена высокого воротника, Робертсону открывалась часть его шеи с персиковой кожей.
Отчего-то, помимо эстетического наслаждения при бросаемых на Хвостова взглядах, Марк испытывал легкое, ненавязчивое чувство нежности. Словно перед ним сидел маленький дикий щенок, которого хочется потискать и погладить. Но Робертсон не был настолько сентиментален, если был таковым вообще, поэтому новое и бесполезное чувство немедленно погибло в зародыше. Не будет же он испытывать нежность к какой-то пешке?!
— Ты ведешь себя, как неблагодарная свинья! — прохрипел Данила, бросая полные презрения взгляды на сестру. — Неужели всегда за эти годы тебе не хватало времени просто позвонить?!
