Маркусом. Мы его убивать не собирались, поэтому я исправила ошибку, которую допустили. Но ты… Боец из тебя никакой, хоть и есть в тебе скрытая сила.
— Мне все равно, что ты со мной сделаешь, не убивай только членов моей стаи.
Помоги Эйнару встать на ноги, пусть он и дальше атакует воинов Маркуса.
Остановите полукровку… — прошептала безжизненным тоном, пропуская через пальцы шерсть Эйнара. Только бы он справился, только бы ему хватило сил восстановится.
— Меня зовут Сирена и я стала вожаком после смерти отца. Волки долго сопротивлялись, ведь женщины никогда не правили, однако боятся меня ослушаться.
Знают, что я могу вколоть им такой яд, что будут умолять меня о пощаде. Мои разведчики сообщили мне, что ты тоже разбираешься в травах. Мы с тобой имеем много общего. Ты не похожа на тех полукровок, которых я встречала, поэтому в замешательстве, как с тобой поступить. Сделаем так… Пока твой вожак восстанавливается, ты и остальные волки будете нашими пленными. Когда он очнется, я с ним побеседую и приму решение, что делать дальше, — заявила волчица и кивнула своим воинам.
Оборотни Салазара отвели всех в пещеры и закрыли в одиночных камерах. Я села на каменистый пол и обхватила голову руками. Кровь пульсировала в висках.
Хотелось поскорее убедится в том, что Эйнар действительно жив, что это не галлюцинации, не обман мозга. В заточении нас продержали две недели. Столько времени ушло на то, чтобы вожак пришел в себя. Меня кормили каждый день, не обижали, вот только аппетита не было. К еде я не притрагивалась. Ходила из угла в угол, как зверь в клетке, и места себе не находила. Сминала пальцами золотистые волосы и хотелось выть от безысходности. Показалось, что прошла вечность, прежде, чем ко мне пришла Сирена.
— Мы поговорили с Эйнаром. Он мне рассказал о тебе все, что знал. Просил сохранить тебе жизнь. Странно, но и еще один волк ручался за тебя и умолял не убивать. Так что, взвесив все, я приняла решение. Я сохраню тебе жизнь, но если ты меня разочаруешь или пойдешь против волков, я уничтожу Эйнара и Николауса, сотру в порошок всех, кто тебе дорог, оставив тебя на закуску, — процедила она сквозь стиснутые зубы. По ее взгляду видела, что решение это далось ей очень непросто.
Сирена открыла камеру, в которой я находилась и отошла в сторону.
Я выскочила из помещения, устремилась на волю. Оказавшись на улице, вдохнула полной грудью, ощутив вкус свободы. Заметила Ника, Эйнара и остальных волков. Они собирались в дорогу. Их отпустили гораздо раньше, чем меня. Сирена до последнего тянула и не желала оставлять меня в живых. Эйнар общался с мужчинами, заметив меня замер. Я не удержалась, сорвалась с места и побежала к нему.
Прижалась к любимому, обвив руками его шею, лихорадочно сжимала пальцами волосы на его затылке, вдыхала до боли родной запах. Я была безумно рада тому, что он выжил. Все обиды и недомолвки вдруг стали неважными, главное, что мы уцелели, остальное не волновало.
Эйнар с шумом втянул в себя воздух, прижал меня к себе так, что кости хрустнули.
— Жив, — выдохнула я лишь одно слово, ком в горле душил, слезы против воли покатились по щекам. Больше всего на свете боялась его потерять. Пусть нам не быть вместе, пусть рычит и злится, только бы жил. Больше ни о чем не просила.
Наверное, это и есть безграничная любовь, когда в первую очередь думаешь о другом, а не о себе.
— Нам надо поговорить, — спокойно сказал он и, придерживая меня за талию, увел в сторону скалистых гор.
Мне не верилось в то, что это реальность, боялась проснуться. Сердце сжималось до боли, кислорода не хватало. Только бы это был не сон.
Эйнар завел меня в пещеру, где, судя по всему, обитал все это время. Вожак прижал меня к себе и тяжело вздохнул. Гладил по голове, пропуская через пальцы пряди моих золотых волос.
— Сирена присоединится со своими волками к нашей стае. Теперь наши шансы на победу возрастут. С трудом удалось уговорить ее сохранить тебе жизнь, — признался он и отвел взгляд в сторону.
— Зачем вы вообще уговаривали ее? Ты же все это время мечтал избавится от меня. Выпал отличный шанс. Зачем рисковал собой ради меня? Ты же знал, что стрелы не убьют меня, а лишь причинят боль, ослабят, но не отнимут жизнь. Я так испугалась за тебя… Когда твое сердце перестало биться, чуть не умерла от душевной муки, — прошептала на одном дыхании, искусав губу в кровь. Эйнар печально улыбнулся и просмотрел мне в глаза. Я забыла, что нужно дышать. Мурашки бегали вдоль позвоночника, а в животе порхали бабочки.
