— Не знаю, как объяснить то, что произошло, — монотонно проговорил он и отошел в сторону. Нервно провел рукой по волосам, бросил на меня взгляд исподлобья. — Когда Сирена пыталась убить тебя, а мы не могли сдвинуться с места, меня тянуло к тебе на помощь. С ног до головы окутало омерзительное чувство страха, — процедил он, наморщив нос. — Когда она вцепилась тебе в глотку, у меня сердце сжалось с такой силой, что вдох не мог сделать. Мне не хотелось тебя потерять. Это глупо… Ты не моя, но все же… Старался защитить тебя от волчицы, понимал, что она не остановится, уничтожит, поэтому и сошелся в поединке с.
Сиреной. Она оказалась гораздо сильнее меня… Вот чего не ожидал, так это того, что самка сможет меня одолеть. Когда она прижала меня к земле, мой зверь взбунтовался настолько, что я полностью лишился рассудка. Тебя заслонила от стрел не человеческая сущность, а звериная. Ты каким-то образом стала мне небезразлична, — выдавил он из себя. Слова ему давались с трудом. И пусть он не сказал главных слов, я поняла, что все же зверь по-своему полюбил меня, принял в свою стаю.
Не дала ему больше произнести ни слова, впилась в его губы голодным поцелуем, разрывая рубашку в клочья. Прикоснулась ладонью к горячей груди.
Эйнара. Кожу покалывало в том месте, где наши тела соприкоснулись. Под моей рукой раскатисто билось сильное сердце, и этот звук казался мне прекраснее всего на свете…
Любимый провел подушечкой большого пальца по моим приоткрытым губам.
Прикоснулся к ключице и медленно повел вниз, к груди. У меня сердце пропускало удар за ударом, дыхание сбилось, стало тяжелым и прерывистым. Я судорожно сглотнула. Кто из нас сильнее оголодал по близости и ласке сказать трудно. Но судя по горящим глазам Эйнара, он желал меня до безумия, точно бы не отпустил, даже если бы попыталась оттолкнуть его. Мне не хотелось тратить время, ведь оно, как оказалось, может резко остановиться для каждого из нас. Желала жить одним мгновением, ведь настанет ли будущее никто из нас не знал. В настоящем же нас тянуло друг к другу. Поцеловала Эйнара в шею и зажмурилась от удовольствия. Он был безумно вкусный.
— Так бы и съела тебя, — выдохнула, уткнувшись носом в его шею. Вожак заметно напрягся, а я не удержала нервный смешок. — Расслабься, я не ем тех, кто дорог моему сердцу.
— Я тебя не боюсь. Мне хватит сил одолеть тебя в бою, — прошептал он мне на ухо, прикусив мочку уха. Я дурела от этого мужчины. Словно раскаленный металл тек по моим венам, обжигал, плавил. Между ног стало жарко, влажно. Только этот мужчина так возбуждал меня, только его желала до ломоты, до скрежета зубов.
Звериный голод ничто, по с равнению с жаждой утонуть в объятиях Эйнара.
Моргнуть не успела, как любимый с силой припечатал меня к каменистой стене.
Наши губы встретились в яростном поцелуе. Мне показалось, что эмоции разорвут сердце. Ярость, страсть, нежность, любовь, ненависть, все смешалось подобно зелью, понеслось по венам. Прокусила Эйнару губу, хотелось причинить ему боль, нестерпимую муку, чтобы заплатил мне за каждую пролитую слезинку, но сразу же зализала место укуса языком, ощутив вкус его крови. Одной капли хватило, чтобы зверь пробудился. В ушах звенело, в глазах темнело, уже не знала чего хотелось больше: съесть его или утонуть в его объятиях.
— Ну уж нет, — рявкнул на меня Эйнар. — Не смей терять разум, — зашипел сквозь стиснутые зубы. Разорвал на мне штаны, превратив ткань в клочья. Коленом раздвинул мои ноги, пальцами провел по коже вдоль бедра, вызывая у меня мурашки.
— Околдовала… Точно опоила меня каким-то зельем, — зарычал он, больно прикусив мой сосок, я вскрикнула от остроты ощущений. — Как на привязи…
Посадила меня на цепь. Одурманила… Что ты со мной сделала, Аврора? Почему не могу отпустить тебя, забыть или убить?
Его теплое дыхание, скользившее по моей коже, возбуждало, заставляло мышцы сжиматься от нетерпения. Его настойчивые пальцы требовательно сжали бедра.
Эйнар, прожигая меня взглядом, опустился на колени. Я замерла, часто заморгала.
