Целый день меня терзали мысли о семье Эллиз. Зачем и как они хранят машину, которая унесла жизнь их старшей дочери? Почему не избавятся от этого злосчастного куска железа навсегда? Я не могла молчать и заговорила об этом за ланчем с Марией и Алисон. Сестрички Ларсен не разделили мои переживания, а наоборот, были категорически против. Мои американские подружки не видели ничего неестественного в том, что происходило на ступеньках школы.
«Папа Джимма Оттиса, спортивного комментатора школьной футбольной команды, держит складские амбары за городом. Там машину и хранят. Семейство Эллиз подписало двадцатилетний договор с ними», – ставя молоко на поднос, пояснила Алисон. «Они исполняют мечту Меган», – вмешалась Мария, – «спасают человеческие жизни».
«Ведь их Меган мечтала стать врачом и дарить людям второй шанс. Ты только представь, сколько школьников не село пьяными за руль, сколько аварий и несчастный случаев не случилось благодаря решению мистера и миссис Эллиз сохранить эту чертову мазду. Я считаю, это очень благородно с их стороны», – подвела итог Алисон. «Наверное, да, благородно», – подумала я, и на душе стало как-то светлее.
С наступлением декабря праздничная лихорадка овладела городом и всеми его жителями. В воскресенье после церкви Мистер Ди отправился в гараж за большими коричневыми коробками, с виду очень похожими на те, в которых хранился декор для Хэллоуина. В этот раз на коробках, выведенная жирным черным маркером, красовалась надпись «Christmas». Миссис Ди, в превосходном настроении после воодушевляющей церковной проповеди, радостно всплескивала руками при виде очередной надувной фигуры, которую извлекали из коробок. Закатив рукава, мы дружно принялись украшать дом к Рождеству.
Золотые олени и танцующие снеговики, указатели Северного полюса и Санта Клаус, летящий на санях, вольготно расположись на лужайке перед нашим домом. Мистер Ди и Джин, муж Терезы, приехавший на подмогу, взобрались на крышу и аккуратно обматывали разноцветной новогодней гирляндой выступающий по периметру козырек. На это шли метры фонариков. Миссис Ди, напевая себе под нос «Тихая ночь… Рождественская ночь…» умело сплетала хвойные ветки в венок для входной двери. Мне, Элли и Чарльзу поручили украсить веранду. Мы достали фигуры длинноногих эльфов в полосатых штанах и усадили их на перилах так, чтобы ноги сказочных духов свободно болтались в воздухе. На носках эльфов были пришиты золотистые бубенчики и при каждом, даже легком дуновении ветра, они весело позванивали. Следующим из коробки мы выудили олененка Рудольфа со светящимся красным носом. Он занял свое место по центру веранды и мигающим светом приветствовал мистера Неймана, нашего соседа напротив. Сам же мистер Нейман, в свою очередь заразившийся горячкой с симптомами “больше помпезности”, все утро украшал клен перед домом бело-голубыми огоньками в честь Хануки и выставил на веранде менорат (этот светильник зажигают в течение восьми дней праздника Ханука).
На вечер запланировали зажжение праздничных огней, – излюбленную традицию семейства Ди. Ровно в назначенное время тысячи разноцветных огоньков засияли на доме и вокруг под восторженные возгласы Чарли и ликующие песни Мистера Ди и Джина. Взрослые дяди радовались как дети – все загорелось, да еще и одновременно! Было так светло и ярко, что наш дом был виден из космоса, по крайней мере, мне так казалось. «Это самая счастливая пора года…» – веселый снеговик в нашем дворе пел голосом Энди Вильямса. Надежно замаскированный в кустах прожектор создавал иллюзию сотен падающих перед фасадом дома белых снежинок, а самодельные венки Миссис Ди терпко пахли смолой и свежей хвоей. Мы с Элли, скрестив ноги, сидели на капоте зеленого минивэна и любовались всем, что мы соорудили в одном порыве. Заботливая Миссис Ди принесла нам термос горячего шоколада и мягкий белый зефир. На улице было плюс семнадцать. «Да, пожалуй, это лучшая пора года», – согласилась я и сделала большой глоток вкуснейшего густого шоколада.
На следующей неделе родители Марии и Алисон пригласили меня разделить с ними их ежегодный рождественский обычай – просмотр балета Щелкунчик. В будни американцы одеваются, на мой взгляд, довольно просто, но в театр публика наряжалась. Женщины были в вечерних платьях, колготках, что в Америке большая редкость, и обуви на каблуках, а мужчины – в костюмах. Зачастую американки не носят колготки под платье – им просто лень их надевать. Зимой девушки могут спокойно обуть босоножки или летние балетки, и никого не смущают синюшные от холода ноги.