Миссис Ди была скорее исключением из правил всеобщего сумасшествия. Подарки на Рождество покупались еще летом, поэтому горячка черной пятницы обошла семейство стороной. Чего нельзя сказать о Терезе, родной сестре Миссис Ди, – в ночь обвала цен бедняжка вообще не ложилась спать. Сразу после семейного ужина у нас дома она отправилась в ночной обход магазинов по загодя составленному списку. Тереза, мама девочек-тройняшек, отчетливо понимала, ради каких сбережений она полночи промучится в очереди, и побежит как марафонец за уцененной бытовой техникой. Компьютер для Диди и Клои, новое пальто для Меган и миксер «Kitchen AID» в обычный день могли тянуть на целое состояние. Утром сестра Миссис Ди вернулась уставшая, но довольная, что означало полный успех в ночном забеге по торговым залам.
Выходные пролетели незаметно – в семейной суете, поедании индейки и бесконечном просмотре футбольных матчей. В понедельник возвращаться в школу было ой как нелегко – четырехдневные каникулы и праздничная домашняя обстановка выбили меня из колеи.
На улице было мокро и серо, моросил мелкий дождик, наводя тоску на крыши домов и сиротливые листья, что цеплялись за ветки в память о лете. Укутавшись в серую толстовку, я быстро шла к центральному входу школы и высматривала Марию, которая должна была ждать меня там. Вдруг я заметила группу людей, собравшихся вокруг машины. Красная мазда нахально взгромоздилась на первых ступеньках, преграждая свободный проход ученикам и привлекая всеобщее внимание. Крылья и кузов были изрядно повреждены, стекла выбиты, капот, больше походивший на бумажную гармошку, оттопырился вверх. Все перешептывались, кто-то покачивал головой, а кто-то отводил глаза. Я не знала, что это за машина и что она тут делает, но холодное оцепенение, приковавшее меня к жертве аварии, подсказывало: произошло что-то ужасное. На асфальте под колесами не было битого стекла и следов крови, а на кузове красной мазды виднелась ржавчина. Все выглядело так, будто машину откуда-то привезли и умышленно поставили прямо перед входом в школу. Но кому и зачем это надо?! Я растерянно посмотрела на стоявшую рядом Марию.
«Это в память о Меган Эллиз», – не смотря мне в глаза, натянуто сказала она. – «Трагедия произошла два года назад в канун рождественских праздников. Красавица Меган, гордость семьи и школы, капитан волейбольной команды, попала в кошмарную автокатастрофу. Говорят, она возвращалась домой с какой-то новогодней вечеринки старшеклассников. В тот год папа Уоренна Торреса уехал на круиз с очередной женой, оставив сыну кредитную карточку «American Express» и ключи от дома на побережье. Сынок сполна воспользовался такой вольницей. Не знаю, что они там принимали или пили, но, по словам друзей, бедняжка Меган еле волокла ноги. За руль сел Итан, ее парень. В ту ночь, как и сегодня, накрапывал мелкий и противный дождь. Итан был пьян. Он то ли не справился с управлением, то ли уснул за рулем, но машина на полной скорости вылетела в овраг. Итан чудом остался жив, а вот Меган…» Мария отвела взгляд в сторону. Глаза подруги были полны слез. «Теперь каждый год руководство школы и родители Меган выставляют эту машину напоказ перед праздниками, чтобы почтить память дочери и напомнить каждому, к чему приводит алкоголь и наркотики», – Мария взяла свой портфель и пошла вперед, я последовала за ней. Мы поравнялись с капотом разбитой машины. Лобового стекла не было. На уцелевшем зеркальце висел старый ароматизатор в виде ромашки, а на руле был розовый мохнатый чехол. Внутри горели свечи, лежали мягкие игрушки и цветы. На пассажирском сидении стояла фотография молодой девушки с аккуратно собранными в пучок каштановыми волосами и лучезарной белой улыбкой. Я пристально вгляделась в снимок. Меган, весело улыбаясь фотографу, цветущая и энергичная, уверенно смотрела в будущее. Портрет сделали для выпускного альбома, теперь же снимок был обрамлен черной рамкой с надписью «покойся с миром».
Осторожно опираясь на багажник, поодаль от всех стояла женщина в длинном бирюзовом плаще. Ее хрупкие плечи вздрагивали в унисон с разбивающимися каплями дождя. Одной рукой она прикрывала рот, а второй бережно гладила холодный металл мазды. Темный шарф спал ей на плечи, открыв зачесанные назад каштановые волосы. Одинокой женщиной была мать Мэган. На секунду она подняла голову, и мы встретились взглядом. Я попыталась жестом или глазами выразить сочувствие и хоть на секунду разделить с ней удушающее горе, но миссис Эллиз смотрела сквозь меня. Из толпы вышел седой мужчина и девчонка лет десяти, оба в белых футболках с фотографией Мэган на груди и словами «Мы еще встретимся» на спине. Девочка одернула миссис Эллиз за рукав: «Пойдем, мам», – тихо сказала она. Миссис Эллиз поцеловала свою ладонь и положила ее на багажник. «Прощай, детка», – тяжело выдохнула она и, взяв дочку за руку, зашагала через толпу и быстро скрылась из виду.